Мир обретённый - Нил Шустерман

— Я знаю, ты — Алли-Изгнанница, но мне всё равно. Если ты сделаешь со мной что-то плохое, то, наверно, я этого заслуживаю.

Но Алли лишь обняла малышку и прижала к себе. Алли не была чадолюбива, но девочка нуждалась в утешении — бедняжке довелось увидеть (а возможно, и делать) вещи, от которых у живых людей волосы встали бы дыбом.

— Как тебя зовут? — спросила Алли.

— Все называют меня Лейси.

Ну конечно. Шнурки[35]на башмачках девочки развязались — должно быть, в таком виде она и прибыла в Междумир.

— Что здесь произошло, Лейси?

Малышка закрыла глаза.

— Он приказал нам это сделать!

И хотя Алли заранее знала ответ, она всё же обязана была спросить:

— Кто приказал?

— Милос.

Теперь пришёл черёд Алли отвернуться, закрыть глаза и переварить эти сведения. Подумать только, когда-то она доверяла этому парню! Он ей нравился, очень нравился! Но кто же мог знать, что в глубине его сердца живёт такая страшная тьма? Откуда ей, Алли, было знать, что он станет... Она не могла даже мысленно произнести это слово. Девушка ещё отчаянней прижала к себе Лейси и спросила:

— Зачем?

— Потому что нам нужно ещё, — пояснила Лейси. — Всё больше, больше и больше. Он так говорит.

— Больше чего?

И в первый раз за всё время Лейси глянула Алли прямо в глаза, словно пытаясь что-то прочесть в них.

— Больше нас, — ответила она. — Больше послесветов. Они не сияют, как послесветы, ну, то есть, пока ещё не сияют, но когда проснутся, будут совсем как мы.

Страшная правда нахлынула на Алли, ударила её с такой силой, что она провалилась бы в самый центр Земли, если бы не стояла на мёртвом пятне.

Больше послесветов...

Вот теперь ей всё окончательно стало ясно. Девушку объял ужас.

— Милос, Лосяра и Хомяк делают так, чтобы они перешли, а мы потом должны схватить и держать, пока они ещё не исчезли, — продолжала объяснять Лейси. — И мы держим, а они засыпают. Но я знаю, что это нехорошо!

Алли была уверена, что эту идею, безусловно, выдвинула Мэри, но девочке она об этом говорить не стала. Алли побывала в мозгу у Мэри. Она видела, что все эти трагедии — лишь крохотная часть того кошмара, который самозваная королева послесветов уготовала живому миру. Знал ли Милос о «великом замысле» Мэри? И кто он теперь — что-то вроде тёмного апостола?

— Сколько? — спросила Алли. — Сколько детей вы... вот так... забрали?

— Почти двести, но это не конец, — сказала Лейси. — Будет больше. Гораздо больше.

У Алли мурашки по коже побежали, как будто она была человеком из плоти и крови.

— Я попаду в ад! — заплакала Лейси.

— Нет. Это не твоя вина. И потом — ты ведь больше никогда не станешь этого делать, так ведь?

Лейси глянула на неё полными слёз глазами и помотала головой.

— Ну вот, — сказала Алли. — Ты раскаялась и приняла решение, а это уже чего-то стоит, правда?

Лейси, кажется, не совсем была в этом уверена, но тем не менее кивнула.

Алли велела своей собеседнице возвращаться к Милосу. Ей совсем не хотелось отправлять Лейси обратно, но она понимала, что если девочка исчезнет, это может возбудить у Милоса подозрения.

— Ты будешь моей шпионкой, — сказала Алли. — Двойным агентом. Только смотри, никому не проговорись, и тогда всё будет хорошо.

И, наконец, пришло время для Самого Главного Вопроса:

— Ты знаешь, где произойдёт следующая акция?

— Да, — ответила Лейси и потупила взгляд, уставившись на свои болтающиеся шнурки. — В следующую пятницу. На детской площадке.