Черный Дракон - Елена Коровина

Откуда же Зинаида Общественница знает про ту книжную посылку? Наверное, бабушка тогда решила избавиться от книг и понесла их на помойку. По пути встретила Зинаиду и, не удержавшись, в сердцах рассказала про посылку. Но с чего бабушка решила, что посылку ей отослал младший брат?

— Вот именно — с чего? — переспросил Доминик. Опять несносный Дракон читал её мыслеобразы, как открытую книгу. — Значит, она подозревала, что братец может так поступить. Ты ведь не поняла, что на тех книгах лежал заговор на смерть? А бабушка сразу почувствовала, едва ты внесла посылку в квартиру.

— Но почему не выбросила?

— О, это старый магический закон — закон добровольности. Если посылку внесли добровольно, значит, принимают обязательства её не уничтожать, а вступить с ней в битву. Победить. Отсюда пятёрка свечей, а потом магическая семёрка.

— А четвёрка? Я не знаю значения.

— Четвёрка — число Дракона в Братстве. Она звала меня, но я не мог выйти на связь. Валялся на мансарде в Венеции. — И Дракон потрогал ожёг на подбородке.

Рина вдруг и сама поняла — прочла его воспоминания, как открытую книгу. Не всё же только ему читать! Боже, его пытали… Рина даже почувствовала запах палёной кожи. От него хотели что-то! Но что? Ответ был закрыт. Недаром он сказал, что она не сможет читать его мысли. Но ведь она смогла! Правда, чуть-чуть. Но и этого хватило, чтобы Рина поняла — Доминика пытали в ту же ночь, когда умерла бабушка. Что это — совпадение? Или…

— Мне почему-то кажется, что тогда Варвара Петровна не хотела уничтожать пославшего ей магический вызов, — проговорил Дракон, возвращая её к разговору. — Но почему? Ведь она вполне могла это сделать!

— Если Зинаида Общественница сказала правду и посылку отправил брат бабушки, конечно же она не хотела его уничтожать, — проговорила Ринка. — Это же брат.

— Скорее всего, — вздохнул Дракон. — Это объясняет, почему Варвара Петровна в первую очередь хотела не победить сама, а обезопасить дочь, внучку и вообще весь дом. Чтобы магия не повисла на самом строении и не причинила вреда соседям. Но это весьма сложная задача. Энергоёмкая. У старого человека таких сил уже не было. Конечно, она могла попросить сил у других Хранителей. Но тогда ей пришлось бы объяснить, почему ты не включена в общую цепочку. Почему она вообще не подготовила себе смену — новую Хранительницу аграфа.

— И почему?

— Она понимала, что Светлина с её экстримом не годится на эту роль. А тебя всё ещё берегла, считала маленькой. Думала, что потом подготовит. Но не успела. Умерла в одночасье…

— А я осталась — дура дурой. И даже понятия не имею, где аграф.

Дракон вздохнул:

— Плохо, конечно. Вообще все эти путешествия во времени — плохо. Вот смотри!

Он постучал себя по груди и вынул Ал-Наг. Кажется, Уроборус немного потускнел, потерял алость цвета. А вот кольца его набухли, как будто он, надуваясь и представляя себя больше, пытался защититься. Так делают собаки и волки, поднимая шерсть для устрашения противника. Но вот хвост бедного змея уже вывалился из пасти и болтался крошечным кончиком.

— Дело становится хуже, — проговорил Дракон.

— А может, на него так действует второй перстень? Может, у них своя война? — предположила Рина.

— Сказать честно, пока не знаю. Но выясню.

— А давай поднесём твой перстень к Викиному?

— Ну уж нет! — Дракон тут же сунул кольцо на место — между сердцем и солнечным сплетением. — Пока я не разузнаю всё про двойника, я не стану рисковать своим Уроборусом. Никакой непредсказуемости. А лучше всего найти аграф! Где он может быть? Думай!

— Не знаю…

— Где у бабушки было любимое место? Где она проводила больше всего времени?

— Здесь, на кухне.

— Где она обычно сидела?

— В том кресле, где сейчас ты.

— Хорошо. Думаю, она спрятала аграф так, чтобы он никому не бросался в глаза, но всегда был у неё на виду. Она же ХРАНИЛА его. Иди-ка ко мне! Садись сюда! — Доминик похлопал себя по коленям.

Рина послушно уселась. Колени оказались острыми и торчащими. Раньше они казались ей мягкими. Ринка заёрзала. Доминик поморщился:

— О женщина! Сиди смирно. Иначе мне придётся встать.

Ринка попыталась поглубже усесться на коленях. Как в детстве. Придвинулась ближе к Доминику. Но он вскочил, сбросив её.

— Нет, так не пойдёт! — прошептал он почти беспомощно, косясь на Ринку. — У нас есть дело, а ты ёрзаешь! Садись сама в кресло. Я стану рядом. Итак, что мы видим?

— Буфет, стол, полку над ним.

Доминик провёл руками поверх предметов, не касаясь их.

— Нет! Здесь ничего нет! Попробуй сама!

Рина послушно встала и повторила движения Доминика. Пальцы не получали никакого отклика. Пусто.

— Ещё видно окно, — подсказала она. — Подоконник. Шторы.

— Да, шторы интересней. На них можно заколоть любую заколку так, что не будет видно.

Доминик подошёл и начал тщательно обследовать шторы. Но и там ничего не было.

— Я идиот! — сокрушённо взвыл Доминик. — По привычке искал Хранительницу, а не сам аграф. Был уверен, что уж Хранительница-то точно знает, где он. Она же его хранит. Но кто же мог предположить, что мне попадётся такая дурочка?!

И тогда они ринулись наперегонки исследовать кухню. За ней комнату со спящими дамами. Потом Ринину спальню. Ванную с туалетом. Прихожую. Антресоли. Всё, как и вчера, когда Доминик обследовал всё сам. Тогда он ничего не нашёл. Но ещё теплилась надежда, что аграф просто не даётся ему в руки, но ведь в руки Рины он должен прийти. Но нет. Опять — нет!

— Куда же Варвара его спрятала? — чуть не застонал Доминик. — Может, у неё был сейф в банке? Или ящик в камере хранения? Или она отдала кому-то? Вспомни, кто приходил к вам в последнее время?

— Никто. Бабушка не любила гостей. А в последнее время стала особенно нелюдимой. Впрочем, она всегда была непредсказуемой. Решила, например, что нам надо перебраться в эту квартиру. Она ведь принадлежит бабушкиному старинному приятелю. Мы практически ничего и не взяли с той квартиры, только одёжку. А здесь у нас вообще никто не бывал. Хотя однажды приходила её старая подружка Алла Михайловна Волосова.

— Кто?

— Волосова Алла Михайловна.

— Что-то знакомое. Ну-ка позвони ей!

Рина нашла бабушкину записную книжку и набрала номер телефона. На том конце провода долго не подходили. Наконец трубку сняли:

— Алё! Алё! Это вы, Аллочка Михайловна? Да где же вы запропастилися? Я жду-жду. Ни звоночка! Ни весточки!

— Простите, — перебила Рина. — Я бы хотела поговорить с Волосовой Аллой Михайловной!

— Так это не вы, Аллочка? — взвыла трубка.