Черный Дракон - Елена Коровина

Дракон вызвал такси. Рина зашла в комнату. Мать и Виктория спали. Рина написала записку:

«Мама! У нас всё хорошо. Мы с Домиником ушли по делам. Пожалуйста, не общайся со своим Лёнчиком. Иначе ты всё ещё больше запутаешь! Будет лучше всего, если ты уедешь куда-нибудь, никому ничего не говоря!»

Девушка перекрестила мать и вышла к Доминику. На телефон уже звонил шофёр подъехавшего такси.

Едва за вышедшими закрылась дверь, Виктория вскочила. Она уже почти полчаса, как очнулась, но делала вид, что спит, — надеялась хоть что-то узнать. И узнала правду — аграфа у них действительно нет. Эта дурочка Ринка потеряла его где-то. Или не уследила, и сам аграф куда-то делся. Но куда?

Виктория поднялась и, разминая ноги, побрела в ванную. Чтобы умыться, сняла с пальца заветный перстень. Тот хитро сверкнул и раскрыл пасть. Боже, хвост вывалился у него изо рта, а сам он надулся толстыми кольцами. Надо что-то предпринимать…

Виктория ополоснула лицо, быстро расчесала волосы и уставилась на своего Уроборуса.

— Ну и что скажешь?

Перстень сверкнул заманчивым ало-кровавым светом.

Боже! Виктория вспомнила. Она же видела наглядно, что нужно сделать. Да ей вообще никакой аграф не нужен. Непонятно, правда, почему тогда Ал-Наг хотел, чтобы Виктория искала аграф. Или она не поняла и нужно было найти Рину? Да-да, у Рины была Сила. Виктория сама видела этот завораживающий и всемогущий зелёный свет. Но Ал-Наг Виктории оказался хитрее Ринки — он воспользовался её Силой и перенёс Викторию в прошлое, чтобы показать, что нужно сделать.

Орлинский это уже делал. Интересно, сколько раз это делал её прапрадед чекист Игнатов? Ведь при его кровавом занятии найти кровь ребёнка — дело плёвое. Да хоть каждый час по младенцу! Поэтому-то он и прожил чуть не сто лет. И между прочим, никогда ничем не болел, никаким репрессиям не подвергался, даже во времена разных дефицитов как сыр в масле катался. И ведь ничего не сказал даже жене. Та болела и старилась. Не поделился силой магического Ал-Нага. Но потом фортуна прапра закончилась. Ал-Наг остался в семье Виктории. Наверное, он выбирал хозяина. И вот, выбрав Викторию, поделился с ней своей тайной. Ни с кем другим — ни с бабушкой, ни с мамой. Нет, перстень выбрал именно Викторию. Она этого достойна!

Вика вышла из ванной, вызвала такси, оделась и, накинув свою, в прошлом белую, а теперь невесть какого грязного оттенка шубейку, отправилась домой. Едва войдя, кинулась к холодильнику — есть хотелось ужасно. Но там было пусто. Хуже того, на столах кухни да и комнаты Виктория обнаружила грязную посуду, рюмки, бокалы. Под столом — груду пустых бутылок. Пригляделась — ого! — «Хеннесси», «Наполеон», «Асти», — Боренька нехило погулял в её отсутствие. Небось и баб назазывал, пользуясь тем, что хозяйки всю ночь нет дома. Шваль! Виктория грузно осела на стул и вспомнила, как в грязном, промёрзшем склепе она звала этого охламона. Думала, хоть от такого зова на душе легче станет. Не стало. Не чувствовал красавчик Боренька, что его Викочка в шаге от смерти. Да и как чувствовать? Небось он в это время укладывал под себя красотку годков восемнадцати, юную и тонкую — не то что квашня Викочка. Нет, не стоит медлить, не стоит! Конечно, кровь ребёнка — это ужас. Но ведь не обязательно же его убивать. Нужна просто свежая кровь. Можно и один палец прорезать…

Виктория тяжело поднялась. Да, годы берут своё. Но ведь есть же у неё Ал-Наг! Хотя сейчас её больше бы устроила хорошая баранья котлетка или эскалопчик с румяным бочком жирка. Решено — нечего киснуть. Она вернёт молодость и Бореньку. Надо только сначала банально поесть, ну а там…

Виктория набрала телефон ресторана, куда часто обращалась. Но там было занято. Набрала номер другого ресторана. Но и там слышались одни гудки. На глаза попался телефон пиццерии. Хотя — нет! Нельзя заказывать дешёвую пиццу в третьесортном заведении. Хотя почему нельзя? Пицца вполне может быть съедобной и даже вкусной. Пальцы сами нащёлкали номер. Секунда — и её заказ приняли. Больше того, пообещали принести пиццу уже через пятнадцать минут. Вот это внимание к клиенту!

Виктория переоделась. Надо бы зайти в ванную, но уж очень есть хочется. Сначала ужин, а потом душ и спатки. Тем более что как раз раздался звонок.

Хозяйка открыла и ахнула — на пороге стоял мальчик. Неужто по её мыслям?..

— Пиццу заказывали? — звонким голоском спросил он.

Виктория кивнула:

— Проходи!

Мальчик прошёл в коридор, потоптался и вынул из бело-голубой сумки, которую раньше называли «челночной», потому что все челноки именно с такими сумками ездили, большую коробку.

— Вот!

И он назвал цену.

Виктория встрепенулась — денег-то для оплаты она не приготовила. Теперь вот ищи! Придётся мальчика одного оставлять, без присмотра. Или это знак?

— Да ты проходи в комнату! — проговорила она осипшим голосом — не каждый же день к ней являлась юная и невинная «еда», чтобы «покормить» её Ал-Наг.

Мальчик улыбнулся и почему-то очень многозначительно проговорил:

— Так вы меня впускаете? — Помолчал и добавил:

— Впускаете в свой дом?

Странная интонация резанула Викторию. Но её уже несло. В голове как-то само собой возникали вопросы: «А чем ударить? Топора нет. Хотя на кухне есть молоток и большой нож. Но молоток в нижнем шкафу, а нож в ящике. Их же надо достать».

— А хочешь поесть со мной эту пиццу? — вдруг проговорила Виктория. — И выпить чаю? Хочешь?

— Хочу, — ответил мальчик и чуть не ножкой шаркнул.

И откуда только в наше время мог взяться такой?

Он снял куртку и остался в тёмно-синем костюмчике.

Вроде она где-то видела этого тоненького мальчишку. Но где? Не вспомнить. Своих-то детей у неё никогда не было. А к чужим она была абсолютно равнодушна. Но ведь теперь у неё было Дело…

Они вошли в кухню. Виктория попыталась вскрыть коробку с пиццей. У неё не получилось. Но мальчик быстро пришел на помощь. И пока она, отвернувшись, искала в шкафу чашки, он ровно и сноровисто дорезал намеченные при готовке куски пиццы. Виктория повернулась и ахнула: ребёнок уже сам вытащил нож — тот самый, о котором она думала.

Но почему мальчишка столь ловок? Полоснул бы себя таким большим ножом по пальцам — вот вам и кровь невинного ребёнка. И никого убивать не надо, как тогда сделал Орлинский.

— Так ты хочешь чаю? — Виктория протянула мальчику чашку.

— Хочу! — опять односложно ответил мальчик, поднимая на неё прозрачные голубоватые глаза.

Взгляд был таким бесхитростным, что у Виктории сжалось сердце. Вот до чего её довел Борис со своим неуёмным стремлением к молодости! Она готова наброситься на беззащитного ребёнка! Мальчик судорожно вздохнул, словно прочитал мысли Виктории, но не шелохнулся. Не вскочил и не убежал от опасности. Только снова вздохнул и стиснул кулачки.