Фракс в осаде - Мартин Скотт

Некоторые из находившихся за столом согласно кивнули, другие недовольно заворчали. Игроки редко покидают стол в разгар игры, но такое случается – с условием, если при игре присутствует ваш друг, способный занять опустевшее место. Согласно существующим в Турае правилам, вернувшись, вы можете снова приступить к игре. Казакс чуть ли не бегом покинул таверну, а на его стул плюхнулся Карлокс. Казакс умен. Карлокс – полный болван. Мне представилась отличная возможность вернуть честному человеку заработанные преступным путем деньги Братства.

К сожалению, вернул эти бабки не я. Мулифи продолжала сдавать мне такие отвратные карты, что я никак не мог приступить к игре. Особенно удручало меня то, что Хорм Мертвец неожиданно сделал ход и, втянув несчастного Карлокса в необоснованную торговлю, побил его пару восьмерок и пару драконов тройкой своих епископов. Тем самым Мертвец сорвал несколько сотен гуранов. Я снова мысленно выругался. Хорм оставил меня далеко позади. К этому времени я потерял примерно семьсот пятьдесят гуранов, а он, по моим подсчетам, выиграл около полутора тысяч.

Казакс вернулся довольно быстро, видимо, разобравшись с уголовными проблемами, возникшими в его таверне. Если босс и разозлился, увидев, сколько денег проиграл Карлокс, то вида не показал. Он занял свое место, взял карты и вернулся к игре. Уже наступила ночь. В очаге уютно потрескивали поленья, на стенах ярко полыхали факелы. Зрители беседовали между собой вполголоса, а игроки погрузились в размышления, глядя в свои карты. Я потерял еще полсотни гуранов, сделав неосторожную ставку и не имея возможности продолжить торговлю. Мысленно я проклинал Мулифи, сдающую мне такие скверные карты. Гора монет перед Хормом росла, а количество моих гуранов медленно, но неуклонно сокращалось. Генерал Акарий также оказался в большом выигрыше, в то время как юный Равиний нес, как обычно, большие потери.

Мулифи снова сдала карты. На этот раз она прислала мне черного дракона и красного дракона. Весьма многообещающий расклад. Генерал Акарий поставил тридцать гуранов, и я последовал его примеру. Кроме меня, ставки сделали еще некоторые игроки. Прежде чем Мулифи успела раздать по третьей карте, у генерала начался сильнейший приступ кашля. По его лицу потекли струйки пота. Акарий стал очередной жертвой зимней хвори.

– Еще один? – сказал Равений. – Весьма странно.

Да, это было очень странно и, кроме того, не позволяло целиком сосредоточиться на игре. Я поднял глаза на Хорма.

– Твоя работа? Наводишь на всех хворь, чтобы оказаться победителем?

– Я к этому не имею никакого отношения, – запротестовал колдун.

Мы отволокли генерала в кладовку, которая к этому времени уже напоминала полевой госпиталь. Дандильон с неугасающим энтузиазмом принялась пичкать лекарством очередную жертву болезни. Лично я был по горло сыт болящими и ничего не имел против того, чтобы они все перемерли, но Дандильон, судя по всему, наслаждалась ролью сиделки и хотела, чтобы они выжили. Появилась Макри и поинтересовалась, не требуется ли ее помощь. Дандильон помотала головой:

– Спасибо, не надо. Я управлюсь со всеми больными.

Макри кивнула и задумчиво произнесла:

– У тебя это здорово получается.

– Что именно?

– Уход за всеми этими типами. Я бы давным-давно бросила это дело. Но ты все держишь под контролем. Выходит, ты можешь действовать очень эффективно, если включишь в ход мозги.

– Неужели? – с изумленным видом спросила Дандильон.

Я не стал спорить. Когда Макри произнесла это вслух, я вдруг понял, что она совершенно права. Дандильон, несмотря на ее странное одеяние и подозрительную нелюбовь к обуви, ухитрялась держать «Секиру мщения» на плаву в течение всего вызванного зимней хворью кризиса.

Когда игра возобновилась, моей третьей картой стала четверка, ни с какого боку не способная помочь паре драконов. Гликсий поднял ставку на сто гуранов. Следовать его примеру было рискованно, но я все же пошел на это. У меня было хорошее предчувствие относительно четвертой карты. Когда Мулифи начала сдавать, я обратился с краткой молитвой к святому Кватинию. Мои обращения к вере обычно случались за карточным столом.

Следующая карта оказалась восьмеркой. Теперь у меня были два дракона, восьмерка и четверка. Комбинация очень слабая. Гликсий поставил еще сто гуранов. Не зная, блефует он или нет, я обдумал ситуацию. Мне очень хотелось продолжить игру, но в то же время я понимал, что, если проиграю, мне придется уйти из-за стола. Мои средства и без того уменьшились до опасного уровня. Я мог выдержать унижение от проигрыша Гликсию, но ставка в этой игре была неизмеримо больше. Я еще раз проклял в душе Хорма за его нелепую страсть к Макри. Это высокое чувство просто мешало моей игре.

Я покачал головой и сложил карты, одновременно послав упрек святому Кватинию за то что он выступает на стороне эксплуататоров простого народа. Отсюда следовало, что все рассказы о том, как он помогает бедным и нуждающимся, – наглая ложь.

Претор Капатий во всеуслышание поинтересовался, кормят ли в этом заведении. У претора хороший аппетит, и в доме сенатора Кевария, где он обычно играет, его, видимо, регулярно подкармливают. Дандильон объявила, что временная кухарка заканчивает приготовление нашего знаменитого рагу, и Капатий без восторга (он, конечно, привык к более деликатным харчам) согласился его попробовать. Цицерий тем временем предложил всем остальным устроить перерыв, дабы немного освежиться. Некоторые отправились к стойке бара выпить и закусить, а часть игроков осталась за столом – их неожиданный перерыв явно раздражал. Что касается меня, то, едва выйдя из-за стола, я подвергся нападению разъяренной толпы.

– Что, дьявол тебя побери, ты творишь?! – вопрошала Лисутарида. – Ты хочешь, чтобы Макри увезли в Йал?

– Ты, видимо, забыл, насколько важна эта игра? – скрипел Цицерий. – Я ни разу не видел человека, который столь легкомысленно бросается деньгами!

– И как только ты ухитрился заработать репутацию хорошего игрока? – интересовалась Ханама. – Похоже, ты ее совершенно не заслуживаешь.

– И это называется хороший карточный игрок? – кривился в усмешке Кораний. – Мы могли с таким же успехом сразу отдать «Творца бурь» в руки орков и не тратить время в этой жалкой таверне.

Оказывается, Лисутарида еще не нашла заклинания, с помощью которого можно было бы отнять талисман у Хорма.

– Ты должен был выиграть для меня время, а ты вместо этого капитулируешь при первой возможности, – заявила Лисутарида.

– Не могли бы вы все сгинуть с моих глаз долой? – вежливо поинтересовался я. – Я делаю все, что в моих силах.

– Все, что в твоих силах? – возмутилась Властительница Небес. – Ты уже почти разорен, а Хорм сгребает все больше и больше денег!

– Мне пока не везет с картами. Вы уверены, что эта баба Мулифи работает честно? Я вижу в ней нечто очень странное.

– Самое странное здесь то, что мы доверили тебе судьбу Турая, – сказал Цицерий. – И в этом виноват я. Я предал город.