Преображение - Алексей Викторович Селютин

Но тихо свалить не получилось: я замер как статуя, когда заметил ещё одного персонажа, дремавшего на стульчиках у стеночки.

Свернувшись клубком и накрывшись пледом, сразу на двух стульях с полным дискомфортом расположилась Катя-стримерша. Бедняжка, видимо, тоже устала от бесполезных поисков среди ночи. Но поскольку сдалась она одна из первых, причина её присутствия здесь стала для меня очевидна практически сразу.

- Твою мать, - проворчал я себе под нос, ведь разговаривать с ней совершенно не желал. Тем более сейчас - один на один. - Только не проснись...

Тише меня, наверное, к выходу пробирался бы только самый мастеровитый ниндзя. Я даже тапочки скинул, чтобы свести столкновение с Катей к минимуму.

Но, похоже, эта зараза очень чутко спала.

Катя проснулась, когда я занёс ногу над порогом. Уставилась на меня, продрала глаза и быстро сориентировалась. Откинула плед, схватила меня за руку и вывела в коридор, чтобы сохранить конфиденциальность.

Я попытался вырвать руку, но кошка вцепилась в неё всей силой своих когтей.

- Нам надо поговорить, - утвердительно, а не просительно произнесла она.

Меня передёрнуло от отвращения:

- Надеюсь, ты не беременна?

Но Катя не вспылила, как я ожидал. Я намеренно говорил с ней таким тоном, ибо больше всего на свете сейчас желал от неё отвязаться.

- Прошу тебя, сделай скидку, - попросила она. - Мне сложно говорить о том, о чём я собираюсь говорить с тобой. Я никогда никого не... умоляла.

- И не надо меня умолять! - воскликнул я и опять попытался вырвать руку. - Упаси Бог!

- Ты не понимаешь насколько мне непросто. Я... Я хочу перед тобой извиниться. Извиниться за своё поведение, за свои поступки. Да, я вела себя глупо. Я признаю это. Но пойми, я никогда не оказывалась в такой ситуации. Со всеми я всегда себя вела по-другому. Ни у кого ничего не просила, и не ждала помощи. Мне всегда помогали сами по себе. По своему желанию. Мне стоило лишь улыбнуться или просто намекнуть.

- Как ты намекнула когда-то мне? - хмыкнул я, в сей утренний час вспоминая позорный момент с "эпическим" сетом без зла, а лёгкой долей ностальгии. Я сам перед собой признавался, что был дураком. И получил за свою глупость поделом.

- Давай попробуем забыть старые обиды? - Катя действительно не собиралась ворошить прошлое. - Давай попробуем начать сначала? Я сожалею о том, как себя вела. Но ты зря считаешь, что я тебя использовала. Ты на самом деле мне всегда нравился. Я никогда ни с кем не спала из-под палки. Никогда бы на такое не пошла ради привилегированного положения или экипировки. Это отвратительно и низко. Но тогда мне всё казалось ролевой игрой. Игрой, правила которой ты тоже понимаешь. Но я признаю, что ошибалась. Ошибалась в тебе и в оценке твоего характера. На самом деле я не считаю тебя неоперившимся, неадекватным юнцом. Ты именно такой, каким и должен быть лидер: целеустремлённый и бескомпромиссный, когда нужно. Но и внимательный к чужим потребностям тоже. Ты доказал это. Ребята слушают тебя не только потому, что обязаны это делать по контракту. А потому, что понимают: никто кроме тебя не справится с той ношей, которую ты несёшь. Они доверяют тебе. И я доверяю, - Катя сжала мою руку чуть более сильно, чем я считал допустимым. А потому я, наконец-то, вырвал её.

- Чего ты хочешь? - слова Кати слегка растопили моё сердце. Я всё ещё не верил её словам, но слушать мог не морщась.

- Прости, если обидела тебя своей холодностью или неподобающими словами. Я вела себя отвратительно, я понимаю. Я хорошо знаю себя и знаю, какой сукой могу быть. Но я тебя прошу не злиться на меня. Я прошу дать мне шанс. Я хочу наладить с тобой отношения. Пусть не близкие, но хотя бы дружеские. Давай начнём сначала? Оставим прошлое в прошлом и попытаемся простить друг друга. Станем друзьями. А там - кто знает.

На милом личике Кати блеснули слёзы. И мне это не показалось, ведь коридор был прекрасно освещён даже в столь раннее время. Но я не поверил в то, что вижу. Слёзы видел, но не верил, что они могут течь по лицу этого человека. Катя была совсем не похожа на ту даму, кто может проливать слёзы. Плачут и рыдают из-за неё, а не наоборот.

- Погоди, подруга, - я успел перехватить руку, которая тянулась к моей щеке с явным намерением её погладить. - Попридержи коней. Ты исповедалась, но ведь совсем не факт, что я тебе поверил. Я прекрасно знаю, что ты из себя представляешь. Обновлённый Я не может себе позволить назвать тебя "потреблядью", добивающейся необходимых результатов с помощью собственной внешности и манипуляций. Он слишком хорошо воспитан. Но я нисколько не сомневаюсь, что ради достижения собственных целей ты переедешь каждого. Унизишь и уничтожишь, если придётся. Возможно, до тебя что-то дошло. Возможно, пребывание в этой тюрьме как-то на тебя повлияло. Я рад, если это так. Но это ничего не меняет. Ведь на меня пребывание здесь тоже повлияло. До меня тоже многое дошло. И сейчас я могу сказать со всей уверенностью: я не сержусь на тебя, Катя. Ты такая, какая есть. Я не сержусь на твой злой язык и распространение слухов. Глубоко в душе я тебя даже простил. Где-то глубоко-глубоко... Но нам с тобой никогда не стать друзьями. Не говоря уже о чём-то большем. Единственными, кем мы можем быть друг другу - это сотрудниками. Сотрудниками, которые трудятся в одном офисе, делают свою работу и даже не пересекаются друг с другом. Сотрудниками, которые живут разными жизнями под одной крышей. Но самое главное - абсолютно равнодушными друг к другу. Это всё, что я могу тебе предложить. И это всё, что будет между нами... А теперь - уже ты меня прости. Я слишком задолбался, чтобы стоять босиком на полу в половине шестого утра. Мне надо поспать. И тебе, кстати, тоже. Ведь завтра нас ждёт очередной трудовой день в офисе.

Больше мне сказать было нечего. Я развернулся и пошёл прочь, не став дожидаться, появятся ли на мрачном лице очередные сомнительные слёзы. Верить я им не собирался, как и не собирался верить словам. Для меня всё было решено окончательно. И с полной уверенностью самому себе я мог сказать,