Госпожа Шестого Дома - Эуреон Серебряный

У нее не было с собой карт, поэтому она даже примерно не представляла, в какой стороне был ее город, где был Лирсик и где мог находиться ее отряд. Возможно, скауты бы и без карт смогли сориентироваться, однако Инстра никогда не путешествовала одна и понятия не имела, как искать дорогу.

Еще раз осмотрев пещеру, она попыталась найти хоть что-нибудь полезное, что могло ей пригодиться. С тела эльфа она подобрала ржавый кинжал, хотя сама не знала, зачем он ей, ведь использовать его в бою вряд ли сможет — никогда этому не обучалась.

Хорошей идеей было бы переодеться во что-нибудь менее броское, чем ее белое — хотя уже далеко не белое — платье, но и лохмотья рабов, и броня воинов были перепачканы в крови, и одна только мысль о том, чтобы надеть на себя что-то такое, вызвала приступ тошноты. Нет уж, лучше остаться в своем платье. Даже если ее сразу будет видно в темноте.

Итак, куда же идти?

Из пещеры лишь два выхода, и поскольку идти туда, куда побежали рабы, вряд ли стоило, придется выбрать второй и посмотреть, куда он приведет. Вдруг до ее отряда на самом деле совсем недалеко?

***

Незаметно отстать от отряда и спрятаться за валунами, пока остальные уйдут достаточно далеко, оказалось проще, чем он мог себе представить.

Когда Сорнтран, приняв немного неожиданное даже для самого себя решение, начал потихоньку перебираться в хвост отряда, он вдруг наткнулся на старшую клерик Фаэру. Она посмотрела на него внимательно, пристально. Он, как и полагалось, опустил глаза. Она почему-то кивнула и поспешила вперед, сравнялась с Лледрит. Если она каким-то образом поняла, что было у него на уме, наверняка она сейчас сообщит об этом старшей жрице. Или еще как-нибудь помешает ему осуществить задуманное. Правда, доказать что-либо вряд ли сможет, но ее слово, так или иначе, будет иметь больший вес, чем его.

Однако клерик, неожиданно для него, заговорила с жрицей об особенностях люминесцентных мхов, растущих в этих краях, и заставила ее повернуться в сторону стены, где этих мхов было особенно много, — спиной к отряду, на который жрица регулярно оглядывалась.

Клерик что, отвлекала внимание жрицы? От удивления Сорнтран застыл на некоторое время на месте, пытаясь переварить происходящее. Зачем она это делала и какие могла преследовать цели? Хотела его подставить? Хотела что-то от него? Или еще что? Но, поскольку он хорошо представлял себе безрадостные перспективы жизни в Шестом Доме, если руководить им будет Лледрит, медлить было нельзя. Он скользнул за один из крупных камней, как только представилась удобная возможность.

Клерик и жрица продолжали обсуждать зелья, которые можно приготовить из здешнего мха, — его слух еще долго улавливал эхо их голосов.

Подождав некоторое время, чтобы отряд достаточно отдалился, Сорнтран вышел из своего укрытия и пошел обратно — к просторной пещере, откуда можно было выйти на дорогу, ведущую к болотам.

Шел он довольно быстро, тем более, что броня и сапоги были удобные и не стесняли движения, а на пути не было ничего, что могло бы его задержать: пещеры, слабо освещенные сияющими грибами, неопасная растительность, небольшие зверьки. Заинтересуют они его позже, когда он проголодается, пока же он просто шел вперед, вспоминая увиденное на карте скаута и выбирая правильные проходы — благо, здесь обвалов, похоже, не было, и все проходы были открыты.

Сорнтран начал ходить на вылазки за город задолго до своего совершеннолетия. Его мать, как, впрочем, большинство женщин В'Аргешшара, считала, что дети должны уметь за себя постоять и должны учиться сражаться и убивать с самых ранних лет. А если они слишком слабы или глупы для того, чтобы выживать за пределами города, то они не заслуживают возможности повзрослеть и оставить потомство. Конечно, на любые вылазки дети ходили вместе со взрослыми, опытными воинами, но в туннелях Подземья опасностей было немало, и далеко не всегда взрослые могли даже сами себя защитить — не то что детей. Один из младших братьев Сорнтрана погиб во время очередного обвала. Сорнтран выжил.

Сорнтран был еще подростком, когда впервые убил. Это была лишь гигантская сороконожка, но все же — Сорнтран убил ее сам, еще до того, как подоспели взрослые воины Дома. Сороконожка была быстра, но он оказался быстрее и ловчее — она не успела ужалить его. Никто из взрослых его не похвалил, но сам он был очень горд собой.

Сколько раз за свою жизнь он бывал на вылазках — не сосчитать. Но ходить по Подземью одному ему не приходилось. Не считая небольшого эпизода, когда ему, единственному выжившему, в одиночестве пришлось вернуться домой — правда, по уже расчищенному группой пути.

При себе у него был лишь короткий меч, два кинжала да фляга с водой, которая довольно быстро из полупустой превратилась в пустую. И магические силы, конечно. Поэтому диких обитателей Подземья он особо не опасался — прекрасно знал, кого здесь можно встретить и как с ними можно справиться. Боялся он существ разумных. Бандиты, отряды дуэргаров, дворфов или, еще хуже, дроу из недружественных Домов — вот они могли стать настоящей проблемой. Потому на земле он в первую очередь высматривал следы сапог, а на лап. А среди шорохов, отдаленных звуков капающей воды и эхо искал отголоски разговоров, а не рык или щебетание.

К его удивлению, не было ни того, ни другого. Почва под ногами была довольно влажной и мягкой, однако никаких следов на ней Сорнтран не находил — не считая следов мелких лап. Звуков, заслуживающих внимания, также не было.

Путь до болот достаточно быстрым шагом, — и почти без остановок, не считая одной короткой, чтобы заполнить флягу водой из родника, — занял, по его ощущениям, всего несколько часов.

И вот, он уже стоял на возвышении, глядя вниз, на те самые болота.

Сорнтран помнил тот день в мельчайших подробностях. Важнейший день в его жизни. День его рождения. Настоящий день рождения он не знал — мать не соизволила запомнить. Даже если бы знал, заменил бы его в своем уме на тот день: именно тогда он возродился и стал тем, кем был сейчас.