Ладья света - Дмитрий Емец

Багров поспешно тронулся, потому что, конечно, остановились они перед очередной камерой и в запрещенном месте. Скорее всего, Бабаня получит еще одно «письмо счастья».

— Как дела, Евгеша? — спросила Ирка с переднего сиденья, оборачиваясь назад. Ей захотелось приободрить Мошкина, уж больно он был зажатый.

— Да вот… Встречаюсь с девушкой! Я же встречаюсь с девушкой, да? — испугался Мошкин.

— А эта девушка не… — начала Ирка.

— Нет, — сказала Вихрова со змеиной улыбкой. — Если я правильно поняла твой взгляд, то эта счастливица не я! Мне такого счастья на три обоймы стрелять!

— И не Катя? — растерялась Ирка.

Мошкин замотал головой:

Катя встретила свое счастье. Она помолвлена с лейтенантом!

— Полиции?

— Военным переводчиком. От пушек далеко, к начальству близко. Хороший лейтенант, бравый такой… В последний раз, когда я их видел, она вытирала ему нос. Вытирала же, да? — снова усомнился Евгеша.

— Теперь он точно станет маршалом! Ну если Катя будет генералиссимусом, — захохотала Вихрова. Про свою личную жизнь Ната ничего не сказала, но и без того понятно было, что у Вихровой все сложно, запутанно и опасно.

Куча разбитых сердец, какие-то женатые тридцатилетние бизнесмены, их супруги, караулящие под дверью с баночками кислоты, вылетающая в окна мебель, рыдания, клятвы и прочие душевные памперсы.

В Домодедово они приехали уверенные, что опоздали. Багров злился, спешил, сигналил, но ему мешали всевозможные бараны, которые тоже почему-то ехали по шоссе в ту же сторону. На регистрацию они уже никак не успевали, но, по счастью, оказалось, что их рейс на Сургут отменили и слили со следующим рейсом той же авиакомпании.

Валькирии как раз проходили досмотр и ухитрились создать очередь. У движущейся ленты была навалена огромная груда щитов, шлемов, нагрудников и тренировочных копий. Настоящих копий, как определила Ирка, здесь не было. Они возникнут в последний момент.

Рядом с валькириями прыгал похожий на грушу турист с кучей пакетов и фотоаппаратом на шее.

— Вы что, по-русски не понимаете? Уберите ваше барахло! — негодовал он.

— Так я вам тоже по-русски говорю: втяните живот и пройдите бочком! — хладнокровно отвечала Фулона.

Рядом с валькириями Ирка обнаружила и Дафну с Мефодием. Дафна держала на руках Депресняка, облаченного в комбинезон со множеством металлических бляшек. Из-за этих бляшек от Дафны требовали снять с кота комбинезон, чтобы пустить его по ленте. Дафна же, разумеется, отказывалась, поскольку Депресняк без комбинезона являл собой зрелище не для слабонервных.

— А если там оружие? — спрашивала сотрудница службы безопасности.

— Где? В коте? Да зачем нам оружие? Самолет захватывать? Да мы его голыми руками! — кипел Меф, рискуя угодить в кутузку. К счастью, сотрудница была настроена миролюбиво.

— Слушайте, неужели нельзя вести себя прилично? Ну хотя бы как эти молодые люди! — сказала она, показывая на возникших за спиной у Мефа Ирку и Багрова.

В следующую секунду Багров скромно положил на движущуюся ленту палаш, а Ирка — рунку и копье Таамаг, и сотрудница со стоном стиснула ладонями виски. Фулоне пришлось долго размахивать своей мистической книжечкой, пока их наконец всех пропустили.

Мефодий подошел к Чимоданову и ткнул его кулаком в бок, а тот ткнул Мефа кулаком в челюсть. Они всегда так здоровались.

— Тебя еще не грохнули? — спросил Петруччо.

Меф озабоченно потрогал челюсть, потому что Петруччо перестарался.

— Пока нет. А Дафна недавно обнаружила, что слово «чемодан» задом-наперед читается «надо меч».

«Надо меч», гневно сопя, покосился на Дафну, и та торопливо перепорхнула к Вихровой. Ната уже с минуту сложным движением бровей охмуряла двух датчан, которые при более близком знакомстве оказались поляками и, рассыпая согласные, кинулись целовать «прекрасной пани» ручки. Один из них попытался мелким оптом поцеловать руку и Дафне, но коварная Дафна подсунула ему погладить Депресняка, и поляк ушел, всхлипывая и глотая слезы.

Фулона отправилась к мониторам следить, чтобы не пропустить начало регистрации, а прочие толпились и шумели, загромождая проход грудой багажа. Алик спорил, что это ерунда, будто мрак раскидал вокруг Сургута пространственные ловушки, чтобы перехватить их по дороге и, ничем не рискуя, устроить подлянку.

— Ну кто в это верит? Покажите мне хоть одного такого осла! — заявил он.

— Ослица тебя устроит? Это я, — раздувая ноздри, тихо произнесла Радулга, и вопросы у Алика отпали вместе с нижней челюстью.

— Hу какая же ты ослица? Ты пони… маленькая такая, с челочкой, с добрыми голубыми глазами, с ромашкой за ухом! — торопливо поправился Алик.

Ирка не выдержала и хрюкнула от смеха, зажав рот сразу обеими ладонями, чтобы не выдать себя. К ее удивлению, Радулга отнеслась к сравнению благосклонно. Ирка вспомнила, что когда-то ходила в атлетический зал и там была огромная, не меньше Брунгильды, тетя, которую относительно небольшой муж качал на коленях (странно, но колени не ломались) и говорил ей: «Моя маленькая! Моя славная! Моя бедная!» И тетя, в целом, не оспаривала ни одного из трех озвученных фактов.

Пользуясь спокойным моментом. Бэтла пыталась кормить худенькую Дашу.

— Я, понимаешь, блин, вчера делала блин, а у меня, блин, блин подгорел! — горячо объясняла она.

Новая одиночка с тревогой косилась на бутерброды и сосиски, выглядывающие из карманов разгрузочного жилета Бэтлы. Такой же жилет был и у ее оруженосца с той только разницей, что у него из карманов, как гранаты, торчали еще две бутылки с кетчупом.

— Я есть не буду! — сказала Даша упрямо.

— Кто тебе предлагает есть? Это так, перекусить! — отмахнулась Бэтла. — Кстати, знаешь, почему эта сосисочка другого цвета? Потому что это венская колбаска! А ну-ка открой ротик! Будь хорошим динозавриком!

Неожиданно откуда-то выскочил бойкий мужичок, маленький, встопорщенный, похожий на мелкого жулика, и, суетясь и волнуясь, попросил у Дафны денег взаймы:

— Дайте мне пятьсот рублей, я другу срочно дам. А сам с карточки сниму и вам верну!

У Дафны всех денег и было пятьсот, и она спокойно вручила их мужичку, который, радостно воскликнув: «Спасибо вам! А то никто не верит!» — куда-то улетучился.

Оруженосец Ламины заржал и заявил, что съест окурок, если мужичонка вернется хотя бы в ближайшую тысячу лет.

— Заметь: он у тебя попросил! Ни у Хаары, ни у Ильги! У тебя самое добренькое лицо!

Дафна пожала плечами и выбросила мужичка из головы. У нее и у самой возникли уже кое-какие сомнения. Какова же была ее радость, когда десять минут спустя из какого-то магазинчика выскочил мужичок и сунул ей пятьсот рублей и шоколадку: