Докричаться до мира - Оксана Демченко

Тяжелый грохот прокатился вверху, осел рябью волн, наполняющих тело неосознанным страхом, рассыпался в новую, глубокую и опасную, тишину. Сознание рыжей волчицы погасло, кажется, безвозвратно. Замершая на лежаке девочка дышала слабо и ровно, хотя тоже ушла далеко в черную пустыню обморока. Йялл рванул руки, неожиданно легко отпущенные звякнувшими обручами, раскрывшимися без попытки сопротивления.

С лязгом треснул двойной ошейник.

Волвек довольно и намеренно шумно зевнул, всем телом и сознанием ощущая, что услышан и понят. По загону прокатился чужой страх, впервые так остро и радостно приятный, а еще хозяин потел и дрожал. Ослепший и утративший остатки своего наигранного хладнокровия, он без конца нажимал кнопки, и Йялл знал, зачем.

Третий усмехнулся с облегчением: маленькая коробочка, вот что так звонко катилось по полу. Та самая, висевшая прежде на запястье хозяина на длинной красивой петле. Она контролирует обруч. И теперь недоступна, в темноте на полу не найти, а вечный уже готов упасть на колени и шарить! Еще бы, последняя надежда обездвижить, напоить болью, совсем убить волвека, — хоть как-то сделать безопасным.

Вечный держал в руке короткую и очень опасную палку, наугад, комично-резко водя ею из стороны в сторону. Но темнота не желала помогать, насмешливым эхом разнося хриплое сбитое дыхание, прервавшееся коротким визгом, когда Йялл неспешно провел ногтем по взмокшей от пота хозяйской шее. Чуть сместился, уходя из-под удара палки и давая врагу полмгновения, чтобы ощутить себя хоть раз подопытным, бессильным и несвободным. Рисковать дольше он не стал, и звук оборвался хрустом.

Вот и все. Слабый, трусливый, мерзкий и уже больше не вечный.

Тело Третий отбросил в угол, чуть перестарался сгоряча, услышал повторный хруст.

Ничего, так надежнее. Можно забыть о рослом хозяине и все внимание уделить волчицам.

Рыжая задыхалась и хрипела, не приходя в сознание, ее горло задирал вверх чересчур короткий поводок, рвал острыми шипами ошейник. Йялл торопливо подставил плечо, поднимая безвольное тело, ощупал звенья, нашел их слабыми и ненадежными.

Бережно, стараясь не причинять новую боль, растащил два шипа, сломав их связку, снял звякнувшее железо. Шагнул к темноволосой и по-прежнему стремительно, на ощупь, распутал идущие к обручу нити. Сорвал упрямые кольца, удерживающие руки даже в темноте, отвел прочие, сдавшиеся без боя. Обнял, поднял на руки бессознательно-послушную, легкую, отнес и уложил на полу.

Теперь обе женщины были рядом, одинаково тихие и мягкие. Черноволосая успокоилась, рыжую гнула прежняя боль, вернее, ее тень. Йялл присел возле, погладил пушистую голову, стараясь принять на себя часть страдания, понять мир волчицы и войти в него, как делал Первый. Стало очень тоскливо: в жизни волчицы не было и крохи радости. Она давно уже знала лишь отчаяние и спасалась от него, по мере сил облегчая мучение других. Первый бы ею гордился.

В сравнении с участью волчиц он, Третий, как и вся их «стая» наверху, всегда был свободен. Он ведал радость бега по пустыне, общение с братьями, четыре года жизни в настоящей семье, рождение сына. А волчицы были не просто вещами или объектами опытов. Они были рабынями, это слово ему долго объясняла Сидда и оно оказалось самым мерзким в ее наречии.

Наконец волчица чуть успокоилась, Йялл устало откинулся на стену. Удивительно то, что особого страха в ней нет, скорее именно усталость и обреченность. Кроме них — только готовность принимать чужую боль и тоска.

Третий поднялся, внимательно ощупал стену, запоминая место, и двинулся вдоль нее, разыскивая дверь. Куда идти — непонятно, но здесь оставаться нельзя. Наверное, надо попробовать к повозке, спустившей его вниз.

Дверь под руками не поддалась, удерживая добычу вечных и без их света. Он попробовал снова, и опять неудачно. Впрочем, хозяева сами сказали: Третий может выбить дверь. Значит, выбьет. На миг Йялл прижался всем телом и лицом к холодной стене, давая отдых себе, вымотанному за день болью сильнее, чем бегом или иной работой. И услышал шаги. Уверенные, легкие и стремящиеся прямо к нему по коридору. Приближающееся сознание «поймало» его и приветливо улыбнулось, как старому знакомому. Совершенно чужое, спокойное и со-чувствующее, свободное.

Откуда это существо его знает? Йялл рванулся навстречу, ощущая того, за дверью.

Вернее, ту — человечку, но совершенно незнакомую, ярко делящуюся образами и очень уверенную.

— Ты Йялл? — звонкий голос на странно искаженном языке хозяев задал совершенно немыслимый вопрос, гулко отраженный коридором.

— Да, — говорить громко было непривычно, губы не слушались.

— Ура, нашелся! Я Ника. Отойди от двери. Замок справа? Ага, поняла. Подальше отойди, — она бросила слова кому-то далекому, шипящему ей в ухо говорящим шариком вечных. — Я его нашла, нашего крикуна, тут трое живых, в остальном ярус пуст. Дед когда свет обещал дать? Ладно, у лифтов. Да кто меня тут обидит, уймись уже! Дообижались, ага… Сам поосторожнее.

Нечто непонятное беззвучно и стремительно рассекло дверь, удивив сознание всплеском яркой и острой силы. Уверенная рука толкнула створки, делая тонкую нитку света широким проемом, на короткий миг ослепляя. И потом, когда глаза привыкли, он увидел ее. Среднего, пожалуй, для их племени роста, неожиданно светлоглазую и светловолосую при довольно темном лице, — кажется, именно это его Сидда называла «загар». С ярким лучом, укрепленным на плече, с тонкой узкой полосой живого и опасного железа в руках. Сосредоточенную, настороженную, ощупывающую окружающее сильным и умелым чутьем, в остро пахнущей свежей кровью одежде. Значит, вечных стало приметно меньше. Запах жирного хозяина Йялл отличил сразу в числе прочих.

— Женщины плохи?

— Да.

— Ты сам-то…

— Стою. Нормально.

Он резко оттолкнулся от стены, с трудом принимая происходящее за реальность.

Прут света обшарил загон, незнакомка довольно хмыкнула, на миг задержав внимание на теле хозяина. Плавно и стремительно обернулась, одним движением превращая слага в пару крупных обломков и раскатившееся эхом множество мелких. Йялл недовольно отметил, что лишь с началом ее движения различил, как неживой стал другим, подвижным. Хорошо сказал — с началом, он движения почти не приметил.

Быстра!

Свет упал на волчиц. Назвавшаяся Никой резко опустилась на колени, Йялл осознал, как она прощупывает лежащих чутьем.

— Какие красивые! Жить, похоже, будут, но ох как повозиться придется со старшей.

Не здесь, конечно. Йялл, возьми на столе ткань, вроде там была подходящая, да?

Закутай их, у обеих озноб. Донесешь двух? Иди сразу следом за мной. Тут слаги попадаются разные, есть очень даже неприятные, так что держись рядом, чуть левее.

Лево — понимаешь?

— Да. И остальное понимаю.

— Прекрасно. Если что — два шага назад, к левой стене и сесть, чтобы я не думала, где ты. Пошли. Тут недалеко, потерпи.