Обманы Локки Ламоры - Скотт Линч

— Допрашивает?!

— Да, по всем правилам. Так что следите сегодня за собой и ни в коем случае не делайте резких движений, хорошо?

— Уяснили, — протянул Локки. — Спасибо, что предупредил.

— Без проблем. Арбалетные болты тоже стоят денег. Стыдно тратить их на таких, как вы.

Бернел помахал им, и Благородные Подонки вступили на деревянный мост длиной в сто ярдов. Он упирался в корму неповоротливого судна, где были сняты несколько секций внешней обшивки, а на их место установлена пара окованных железом крепких дверей. Там тоже стояла охрана — вооруженные мужчина и женщина. Оба выглядели изрядно усталыми. Заметив приближающихся гостей, женщина стукнула в дверь четыре раза. Прошло несколько мгновений, прежде чем створки открылись внутрь. Подавив зевок, женщина вновь прислонилась к стене и поглубже натянула мокрый капюшон. Тучи уже относило к северу, и солнце снова начинало палить по-летнему.

Зал для публичных приемов на Плавучей Могиле был очень высоким, вчетверо выше человеческого роста. Это и неудивительно — горизонтальные переборки галеона сняли много лет назад, оставив только шкафут и верхнюю палубу. Пол и стены были выполнены из твердых пород светлого дерева. Переборки покрывали великолепные гобелены в черно-красных тонах с узором из акульих зубов, вытканных золотом и серебром. Тут тоже находилось полдюжины головорезов со взведенными арбалетами в руках. Поверх шелковых рубах на телохранителях были кожаные дублеты с металлическими накладками и боевые наручи; шеи их защищали плотные кожаные воротники. Да и зал выглядел под стать обитателям: вместо цветов и нарядных светильников — корзины для арбалетных болтов и стойки для запасных клинков.

— Эй, вы, полегче, — прикрикнула на стражей девушка, стоящая у них за спиной. — Понимаю, они выглядят охрененно подозрительно, но все-таки Серого Короля среди них не наблюдается.

На девушке были мужские бриджи и свободная блуза из черного шелка с пышными рукавами, поверх — рифленая кожаная кираса, причем, судя по ее виду, ее носили куда чаще, чем хранили в кладовке. По полу звонко процокали подбитые железом башмаки, вкус к которым она не потеряла с детства. Девушка радушно улыбнулась, но эта улыбка не затронула ее глаз, которые настороженно смотрели из-за стекол очков в простой черной оправе.

— Приношу извинения за подобный прием, дорогие мои, — обратилась Нацца Барсави ко всем Благородным Подонкам, но руку положила на левое плечо Локки. Она была выше его на добрых два дюйма. — Должна огорчить вас, но четверым придется подождать здесь, пока мы с Локки будем внутри. Вход только для гаррист. Папа сегодня в дурном настроении.

В этот момент из-за дверей, ведущих во внутренние покои Плавучей Могилы, раздался приглушенный вопль, за ним последовали неясные звуки — крики, проклятья, опять вопли. Нацца потерла виски и со вздохом откинула со лба непослушную прядь.

— Дознание с пристрастием, — пояснила она. — С целью подробного выяснения обстоятельств у ребят из Полных Крон папа пригласил Мудрого Праведника.

— Тринадцать Богов! — пробормотал Кало. — Уж лучше мы подождем здесь.

— Точно, — поддержал его Гальдо, полез в карман и вытащил слегка намокшую колоду карт. — Полагаю, мы и здесь найдем себе неплохое занятие. Скучать не придется.

Он лучезарно улыбнулся охранникам, но те при виде братьев Санца с картами в руках не проявили ни малейшего воодушевления. Некоторые просто попятились, другие, казалось, испытали желание снова взяться за арбалеты.

— Да что ж это такое, парни! — обиженно воскликнул Гальдо. — И вы туда же? Все это брехня чистейшей воды! Просто у всех за тем столом выдался на редкость неудачный вечер…

За широкими тяжелыми дверями открывался короткий пустой коридор. Охраны здесь не было. Нацца плотно прикрыла двери и лишь потом повернулась к Локки, протянула руку и пригладила его мокрые волосы. Уголки губ у нее печально опустились.

— Здравствуй, пезон. Я смотрю, ты опять недоедаешь.

— Да нет, я вроде питаюсь регулярно.

— Может, и регулярно, но недостаточно плотно. Помнится, когда-то давно я уже говорила, что ты похож на скелет.

— А я, помнится, был удивлен, что семилетняя девочка так бессовестно клянчит выпивку.

— Возможно, ты и прав — тогда я действительно перебрала. Но, надеюсь, сегодня ты простишь мне мою бесцеремонность. Пойми, Локки, дела у папы совсем плохи. Потому я и решила перехватить тебя до того, как вы с ним увидитесь. Полагаю, он заведет разговор… о некоторых вещах. И я хочу, чтобы ты… Неважно, что он потребует… но, Локки, ради меня… не прекословь ему. Соглашайся, понимаешь?

— Но это же естественно, Нацца! Ни один гарриста, если он, конечно, ценит жизнь, не поступит иначе. Неужели ты думаешь, что сегодня — особенно сегодня! — я пришел сюда сознательно злить его? Да если твой отец прикажет полаять, как собака, я тут же спрошу: «Какой породы, ваша честь?»

— Я понимаю, прости… Но я о другом: он не в себе, Локки. Он напуган. Безумно, неподдельно напутан. Я помню, каким угрюмым он был, когда умерла мама, но сейчас… Он кричит во сне. Пьет и принимает опиум каждый день, просто чтобы продержаться. Раньше только мне запрещалось покидать Могилу, но сейчас он велит сидеть здесь и Анжаису, и Пачеро. С нами постоянно пятьдесят стражей. Наверное, герцога — и того так не охраняют! Папа с братьями спорили об этом всю ночь.

— Что тут скажешь, Нацца? Мне… поверь, мне очень жаль. Но я не вижу, чем могу помочь. И о чем же он собирается просить меня?

Нацца бросила на него нерешительный взгляд, открыла было рот, но затем передумала. Она стояла, нахмурившись и плотно сжав губы.

— Черт побери, Нацца! Я сделаю все, что ты попросишь. Ради тебя я готов прыгнуть в залив и заарканить акулу. Но сначала ты должна мне рассказать, насколько эта акула большая и голодная. Понимаешь?

— Да. Послушай, Локки… право же, мне неловко, но думаю, будет лучше, если он сам скажет тебе. Ты просто помни, о чем мы с тобой говорили. Слушайся его. Повинуйся… а потом мы как-нибудь разберемся, ладно? Если оно у нас будет — это потом.

— ЕСЛИ? Ты пугаешь меня, Нацца. Во мне борются страх и любопытство.

— Что делать, Локки, так уж сложилось… Все очень плохо. Серый Король подбирается к папе. У бедного Тессо было шестьдесят бойцов, и десять из них находилось при нем неотлучно. Ты же знаешь, Тессо ходил в любимчиках, папа строил на его счет определенные планы — и вот… Долгие годы он все делал по-своему, а сейчас… я даже не уверена, держит ли он ситуацию в руках. Мне кажется, папа решил свернуть все дела и просто отсидеться тут с нами. Он настроен на долгую осаду.

— О-хо-хо, — тяжко вздохнул Локки. — Ты сама знаешь, что до сих пор он действовал вполне благоразумно, и я уверен…

— Да это чистое безумие — сидеть вот так взаперти до скончания веков! Раньше папа половину вечеров проводил в «Последней ошибке». В любое время дня и ночи он гулял по докам, по Маре Каморрацце, по Муравейнику. Он не боялся показываться на Процессии Теней и бросал медяки в толпу! Это герцог Каморра может запереться в своей башне и править по установленным законам. У капы Каморра так не получится. Он обязан появляться на людях!