Лунные Всадницы - Тереза Томлинсон

В ту ночь заснуть Мирине так и не удалось. В мыслях ее царила Ильдиз: вот крохотная новорожденная малышка покоится у нее на руках, а вот она уже летит в ночь маленьким разъяренным светлячком и поджигает Ахилловы шатры. Наконец девушка поднялась с постели и пошла поискать воды. За последнее время желудок ее приучился довольствоваться малым, так что непривычно изобильное пиршество и вино оставили после себя неприятную тяжесть. Мирина прошлепала по мраморному коридору туда, где стоял кувшин с водой и чаша, и по пути заметила, что в покоях, отведенных Пентесилее, все еще горит факел.

— Похоже, не одной мне не спится? — промолвила она, переступая порог и убеждаясь, что подруга сидит на балконе и смотрит вниз, на огни и костры далекого ахейского лагеря.

Пентесилея обернулась — и потрясенная Мирина заметила на ее щеках следы слез. За все те годы, что они разъезжали вместе, Пентесилея не заплакала ни разу.

Мирина неуверенно переминалась с ноги на ногу, чувствуя, что ненароком вторглась во что-то глубоко личное, но Пентесилея протянула руку.

— Входи, посиди со мной, Госпожа Змея, — попросила она. — Поддержи меня, придай мне храбрости!

— Тебе? — потрясенно переспросила Мирина. — Да твоя храбрость беспредельна!

Пентесилея негромко рассмеялась.

— А вот сегодня храбрость меня подвела. Я всю свою жизнь ждала этого момента: завтра я встречусь лицом к лицу с Ахиллом, с наводящим ужас предводителем Муравьев-Мирмидонцев. Представляешь, его сподвижники клянутся, будто он бессмертен! Говорят, его матерью была морская нимфа — и с помощью своего волшебства сделала сына непобедимым!

Мирина присела рядом с подругой.

— Но мы-то в такую чепуху не верим! — возразила она. — Всем суждено возвратиться в лоно Матери Земли, и Ахилл этой участи тоже не избежит.

— Конечно, не избежит, — согласилась Пентесилея. — Но скольких он пошлет впереди себя?

Мирина примолкла: она тоже подумала про Ильдиз. Наконец девушка нарушила молчание:

— Тебе вовсе незачем сражаться с Ахиллом завтра. Твоя судьба — в твоих собственных руках. Ты вольна отменить атаку; мы запасемся терпением и подождем до тех пор, пока с приходом зимы многие ахейцы не снимутся с места в поисках более уютных пристанищ.

Но Пентесилея лишь удрученно покачала головой.

— Я дам бой завтра — это моя судьба. Более того, это моя кара.

Мирина озадаченно промолчала, чувствуя, что не следует торопить события.

Пентесилея с улыбкой обернулась к подруге.

— А ты знаешь, что и я некогда была царевной — царской дочкой?

— Быть того не может! — Мирина тщетно пыталась скрыть изумление.

— О да, — рассмеялась Пентесилея, однако смех ее звучал невесело. — Я — столь же высокого рода, как эта твоя Кассандра, но я совершила такое, чему нет прощения.

— Поверить не могу! — Мирина протянула руку и ласково погладила изображение пантеры в прыжке, что красовалось у Пентесилеи на предплечье: символ ее неукротимого духа, вытатуированный еще в детстве.

— Увы, — покачала головой воительница. — Мне и впрямь нет прощения. У меня была младшая сестренка, ее звали Ипполита, в честь знаменитой Лунной Всадницы. Она скакала верхом как кентавр, мы были неразлучны — вместе упражнялись, и боролись, и охотились.

Пентесилея умолкла, ощущение было такое, что слова не идут у нее с языка. Но, наконец, она судорожно сглотнула и продолжила:

— Я убила ее.

— Нет! — непроизвольно вскрикнула Мирина.

— Да, — неумолимо подтвердила Пентесилея. — Однажды мы вдвоем отправились на охоту, я метнула копье в кустарник — думала, мы оленя выследили… а это была моя сестра.

— Но… но это же просто несчастный случай… ужасная, трагическая ошибка! — тотчас же вскинулась Мирина.