Ключ Времен - Олег Яновский

— Стой!

Середин попытался проделать то же, что и со Свартом — то есть попросту послать в нокаут, но не тут-то было. Девушка в один миг превратилась в разъяренную фурию. Она гигантским прыжком отскочила от Олега и изготовилась к бою, угрожая ему его же кинжалом. Ведун наклонился и поднял с земли маленький камень, стараясь не пропустить движения Киры.

— Лови! — кинул он ей камень. И девушка, растерявшись, автоматически поймала его. Олег же одновременно с броском двинулся к ней.

Что тут можно сказать? Женщин, конечно, бить нехорошо. Но другого выхода у него не было. Олег взял потерявшую сознание Киру на руки и вместе с ней вернулся за черту. Хотя, скорее всего, нарушенная граница круга наверняка потеряла защитные способности.

Ведун только опустил девушку, когда мавка снова обрушилась на него всей своей мощью.

— Середин, не будь идиотом! — раздраженно рявкнул Стас. — Оставь в покое девку и идем домой. Никто за тебя не выполнит твою работу.

Ведун встал как вкопанный, не в силах пошевелиться. Умом он понимал, что это все наваждение — но совладать с ним оказалось не так-то просто.

Олег медленно обернулся. И тут мимо его уха просвистела стрела.

«Не попал», — мелькнула мысль.

Но он оказался не прав. Стрела попала верно. Мавка дернулась и отодвинулась. Снова в воздухе прозвенела стрела, и снова, и снова. И Олег почувствовал, что воздействие ослабевает. Он оглянулся. У костра стоял Ермолай и выпускал одну стрелу за другой. Наконец он протянул руку за очередной стрелой, но ухватил пустоту. Пучок закончился.

Однако цель была достигнута. Мавка отступила на довольно приличное расстояние и больше не могла добраться до людей. Признав поражение, она втянулась в густые ивовые заросли. На небе уже потускнели звезды, приближался рассвет.

— Обошлось, — выдохнул вымотанный Олег. — Признавайся, Ермолай, почему на тебя эта тварь не подействовала? Почему ты не пошел к ней?

— Отчего не пойти? — пожал плечами ратник. — Пошел. Половец мне почудился с копьем, которого, само собой, зарубить быстрее надобно. Пару шагов сделал, да лук твой увидел. А пошто за степняком бегать, коли его завсегда стрела догнать сможет? Подхватил оружие и стрельнул. А как стрела ушла, так и наваждение сгинуло. В общем, дура она болотная, мавка ваша. Сама железо в брюхо выпросила.

Люди с облегчением рассмеялись.

— Надо уходить отсюда поскорее, — подвел итог дружинник.

— Теперь уже не страшно, — зевнул ведун. — Не дала поспать нежить. Давайте хоть подкрепимся получше.

— И я чего-то устала, — признала Кира. — Давайте гречку с тушеной свининой сварю, пока угли не остыли. А на дневке соснем часочек по очереди.

— Я схожу за водой, — протянул руку за котелком Сварт.

Все остальные, пройдя по ближним зарослям, собрали еще немного хвороста, кинули на угли. Девушка высыпала в котелок крупу, залила водой. Когда та закипела, достала одну из крынок, сняла с горлышка промасленную тряпицу, выгребла сальную пробку, выворотила в котел содержимое горшка. В воздухе моментально запахло тушенкой — так что у Олега засосало под ложечкой.

— Ну что, давайте перекусим? — предложил он. — Горячее сырым не бывает.

— Подожди, зубы о кашу обломаешь, — покачала девушка головой, помешивая варево деревянной ложкой на длинной ручке. Потрогала ладонью челюсть:

— Однако бил ты сильно, ведун. Мог бы и понежнее, — проворчала она.

— Ну прости, пожалуйста. А куда было деваться? — Ведун отступил. — Пойду, лошадей пока навьючу. — Он покрутил головой: — А где воевода?

— Не знаю, — пожал плечами Ермолай, поднявшийся помочь Середину. — Может, в кусты отлучился?

— Нет, не в кусты… — встревожился Сварт. — А ведь и вправду, я его с самого утра ни разу не видел.

— И я, — вспомнил Олег.

— И я… — Ермолай опустил уку на меч и во все горло заорал: — Микула!!! Микула, отзовись!!!

Люди затаили дыхание, но, кроме потрескивания углей и свиста ветра в ветвях, не услышали ничего.

— Микула-а-а!!! — Голос ратника сорвался, и он, кашляя, пробормотал: — Видать, далеко отошел… Мику-у-ула-а-а-а!!!

— Хватит орать, — оборвал его Олег, поворачиваясь к костру. — Сам знаешь, что не откликнется. В стороне он от нас был. Вот и не заметили, как мавка увела… Тварь! Ну что, Ермолай, как мыслишь, надо эту нежить истреблять? Можно на это жизнь положить?

— Сам бы живота не пожалел… — Судорожно сжатые на рукояти меча пальцы побелели от напряжения. — Как ее поймать, нежить эту?

— Слизь нужна жабья, — вздохнул Олег. — Много. С перцем она разводится, «куриной слепотой» сушеной и растертой и когтями волчьими. Делаешь круг на сухом берегу неподалеку от болота, отсыпаешь порошком, заговариваешь. Коли мавка в круг влезет, то выйти уже не может и за пару месяцев выгорает на солнце полностью. Мороз, впрочем, ей тоже сил не добавляет. А чтобы она в круг заползла, в центре татя пойманного али невольника привязать нужно. Изменника. Человека живого, в общем. Слыхивал я, были волхвы, которые сами входили в круг, надеясь устоять перед мороком мавки, или оставались вне круга, опять же надеясь устоять и вырвать привязанного на веревке соратника, что в кругу ждет. Но насчет удачи таких попыток молва куда как скупа.

— Собрать, высушить… — попытался осмыслить услышанное дружинник.

— Это долго, — кивнул ведун. — Очень долго. Я ведь не готовил с собой этого зелья. Поэтому для мести придется возвращаться сюда специально. Давайте есть и двигаться дальше. Микулу нам не вернуть, а княжич все еще не найден.

Завтракали молча: настроение путников не располагало к беседам. Очистив котел от каши, поднялись в седло и продолжили свой путь по узкой, но накатанной дороге. Куница забралась Олегу за пазуху и благополучно уснула, однако люди поступить таким же образом не могли. Они покачивались в седлах, то и дело кивая головой, проваливаясь под жарким солнцем в дрему и снова вырываясь из нее. Поэтому, когда незадолго до полудня ведун увидел впереди обширную зеленую поляну, он объявил привал и вытащил сонную Купаву из-за пазухи:

— А за старшую остаешься ты, Купава. Ты уже выспалась, тебе и сторожить. Если что-то случится, пищи что есть мочи и кусай всех за уши.

Коням ослабили подпруги и отпустили их в центре поляны, сами люди легли по краям — чтобы скакуны не разбрелись.

Ведун вытащил из сумки свою шкуру, бросил на траву, расстегнул пояс, собираясь положить рядом.

— Наверное, ты ударил меня так сильно, что я стала некрасивой…

— С чего ты взяла? — обернулся к Кире Олег.

— Ты ложишься отдельно. Ты совсем не тянешься ко мне. Ты ни разу за все время меня не поцеловал…

— Я?

Середин оглянулся на дружинников, но те укладывались довольно далеко, демонстративно не смотря в его сторону. Куница, забравшись на седло гнедой, воинственно крутила мордашкой — но сидела спиной к нему. Тогда ведун привлек девушку к себе и вместе с ней опрокинулся на шкуру, прикрывшись ее краем.