Сбежавший король - Дженнифер А. Нельсен

До заката оставалось всего несколько минут, когда я дотянулся рукой до выступа на вершине утеса. Я подождал немного, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Ужин, по-видимому, уже начался. Поблизости никого не было видно. Несомненно, Роден не пошлет никого за мной, пока ужин не закончится. Я надеялся, что они будут есть до отвала. С последним рывком я выполз на вершину, и лежал там, задыхаясь, несколько минут, прежде чем набрался сил двинуться дальше. Все, что я мог, – ползти под прикрытием кустов. Все тело у меня болело, и мышцы плеч ныли так же сильно, как и сломанная нога.

Вдруг я увидел то, что заставило меня улыбнуться.

Когда я только попал в приют миссис Табелди, однажды ночью меня избили за то, что я остановил одного парня, бившего маленького мальчика, укравшего еду. После этого миссис Табелди показала мне во дворе аравак – куст с темно-зелеными узкими листьями и яркими лиловыми цветами – и сказала, что если пожевать эти листья, то боль притупится. И теперь я полз мимо куста аравака.

Я ухватился за ветку, провел по ней рукой вниз, обрывая листья, и сунул несколько в рот. На вкус они были ужасны, но боль почти немедленно уменьшилась.

Высосав из листьев весь сок, я их выплюнул, оборвал еще одну ветку и снова начал жевать. Они не остановили боль совсем, но мне стало намного легче. Я жевал листья и одновременно затянул потуже ткань на ноге. Она тоже стала болеть значительно меньше.

Двигаться дальше я мог, только собрав в кулак всю силу воли, что у меня еще осталась. Я твердо сказал себе, что если задержусь и буду сидеть здесь и дальше, то будет только хуже. И все же двинуться я смог только после того, как представил, что меня найдет здесь Роден. Я почти слышал, как он смеется над моей жалкой попыткой до него добраться.

Все, что я мог, это, лежа на земле, отталкиваться здоровой ногой и беспомощно волочить за собой вторую. Хотя меня никто не видел, мне показалось постыдным передвигаться, как ползучая змея. Даже крыса Финка двигалась с куда большим достоинством. Может, я это заслужил. Может ли король так далеко уйти от самого себя, чтобы совсем потерять свое королевское достоинство? Никогда в жизни я еще не падал так низко и не чувствовал себя таким раздавленным.

По раскатам смеха вдалеке было легко определить, где пируют пираты. Они оказались совсем недалеко от меня. Я пересек поляну, где сражался с Агором. Тонкие деревянные мечи все еще висели на дереве. Я медленно поднялся на ноги, схватил два меча и оперся на них, как на костыли. Это было не очень удобно, я согнулся как горбун и пошел, скрежеща зубами от каждого сделанного шага, но, по крайней мере, я не полз. На полпути к пиратам один меч сломался, и я снова упал.

Безнадежность моего положения заставила меня улыбнуться. Прямо передо мной росли цветы, посаженные Имоджен. Они были повсюду. Казалось, они попадались мне, куда бы я ни шел или, по крайней мере, там, где я мог попасть в беду. Имоджен сказала, что сажала их для меня, как постоянное напоминание об опасности, подстерегающей меня здесь на каждом шагу.

И тут я зарычал, потому что вдруг все понял. Нет, Имоджен сажала их из-за того, что я подвергался опасности. И действительно – для меня. Я разрыл пальцами землю под цветком и очень скоро нащупал в земле что-то твердое. Это был нож. Не приходилось сомневаться, что это один из тех ножей, которые, как сказал Агор, пропали с кухни. Имоджен, должно быть, зарывала их по всему лагерю. Зарывала для меня.

Я снова встал, спрятал нож в ботинок и выкинул сломанный меч. У обломка были длинные зазубренные края, так что использовать его все равно было невозможно. Я остался при одном мече. Опираясь на деревяшку, я прыгал вперед, используя сломанную ногу только тогда, когда надо было удержать равновесие. Я чувствовал себя совершенно беспомощным, и никогда еще не страдал так от неуверенности в себе, как добираясь теперь до Родена.

Приблизившись к месту, где проходило торжество, я почувствовал сладкий аппетитный запах и решил, что, должно быть, пираты принялись за десерт и им подают пудинг. На окраине лагеря кто-то оставил гору грязной посуды. Наверное, девушки, которым приходилось лихорадочно метаться от стола в кухню и обратно. Я осмотрел тарелки в поисках еды, пытаясь обнаружить хотя бы что-то съедобное. Но там остались только кости и хрящи от мяса. И все же я съел все, что только мог.

– Ой.

Я обернулся, слишком взволнованный и голодный, чтобы думать о том, как это унизительно. Серена узнала меня. Она остановилась и смотрела. Я прижал палец к губам, без слов умоляя ее о помощи. Она быстро огляделась по сторонам и пошла за той посудой, что стояла вдалеке от меня. Она принесла стопку и поставила прямо передо мной. Там было не намного больше еды, но каждый маленький кусочек укреплял мои силы.

Теперь в желудке у меня был еда, а боль утихла благодаря араваку, так что смысла ждать не было. Я был готов настолько, насколько это было возможно.

Я встал и, опираясь на меч, пошел к праздничному столу. Столы были расставлены большим квадратом, и во главе сидел Роден. Пираты были так заняты едой и разговором, что не сразу меня заметили. Когда же это случилось, кругом воцарилась тишина. Роден встал, разинув рот от удивления. Он смотрел на мою перевязанную ногу и на меч у меня в руке.

– Ты что, серьезно?

– Давай закончим то, что начали в моем саду, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тверже. – Роден, я вызываю тебя как короля пиратов.