Исправленная летопись. Книга 1. Спасти Москву - Михаил Ремер

– Ей-ей, Никола! – утром следующего дня разбудил Булыцкого вопль Слободана. – Поперли, проклятые! – И тут же стон набата надорвал тишину.

– Да тише ты, черт! – выругался не готовый к такому Николай Сергеевич. Дернувшись, он чуть было не слетел вниз с самой верхотуры колокольни.

– А тебя сюда не звал никто! – расхохотался в ответ тот. – Не нравится, дуй вниз! – беснуясь и все быстрее раскачивая язык колокола, продолжал он. – Да рот не закрывай! Ори! Оглохнешь ведь!!!

– Чего говоришь?!

– Ори, говорю, что-нибудь! Ори! А то оглохнешь! – беснуясь на колокольне, взвыл Слободан.

Он, находясь на самой высокой точке, и назначен был караульным. А раз так, то и первым заприметил надвигающихся кочевников и грянул в набат, подняв защитников крепости на ноги. Те, живо похватав свои инструменты, организованно рассыпались по заготовленным заранее позициям. Переодетые в рубахи ратники с луками возникли между зубцами и, прикрываясь щитами, принялись, взбудораженно переговариваясь, разглядывать надвигающееся полчище. Пригнувшись, чтобы оставаться незамеченными, на подмостки высыпали эрзац-арбалетчики, готовясь по первой команде, на мгновение высунувшись из-за укрытия, осыпать неприятеля жалящими болтами. На крышах появились бойкие мальчонки со щитами и кадками с водой, а бомбардиры заняли места у тюфяков. На стенах оживились фигурки, колдовавшие у чанов с кипятком и смолой, готовые опрокинуть адское варево на головы прущих на стены атакующих.

– Ну, давай, – взвыл от восторга Слободан, как марионетка болтающийся на языке колокола, – попробуй, возьми! Думал небось как орех пустой расколешь, ан на тебе, выкуси! – орал он в сторону надвигавшейся тучи.

Утонув в пыли, черная волна бросилась в атаку. Первый приступ страха уже прошел, и теперь нападающие, понукаемые стадным чувством, перли, не глядя под ноги, в ожидании богатого хабара: раскосые скуластые всадники в легких доспехах и русские пешие воины, укрытые добротными кольчугами. Похоже, ни единая весточка не долетела до них о готовящейся обороне, а потому и шли в основном налегке.

– Вишь, княжичи-то соседние скурвились да дружины свои отдали против Дмитрия, – сквозь гул колокола проорал Слободан. – У, проклятые!!! – погрозил он в сторону летящих в атаку.

Абсолютно уверенные в том, что город удастся взять на раз, те неслись прямо на стены, выкрикивая что-то на своем языке и яростно размахивая до блеска отточенными кривыми мечами да сабельками. Земля задрожала, воздух наполнился устрашающими воплями, солнце утонуло в багряной пыли.

Подойдя шагов на сто, атакующие, подняв луки, дали первый залп. Противная трель свистка распорола воздух, и стоящие у непонятного назначения столбов крепыши, толкнув жерди, подняли в горизонтальное положение те самые обитые кожей доски, распахнув их над головами защитников наподобие зонтиков. Стрелы, гулко втыкаясь в преграду, остановились, не нанеся ровно никакого ущерба оборонявшим город ратникам.

Натужный раскат грома разорвал гул атаки, на мгновение поглотив и рев атакующих, и плач колокола. Огромный бочонок тюфяка[62], снатужившись, выплюнул порцию огня вперемешку со смертью и болью. Передовые ряды атакующих смялись и тут же рассыпались на несколько корчащихся от боли фигурок, разом поглощенных наступающей массой. Оно, конечно, далековато было для примитивного орудия, да пороху приказ был не жалеть и хоть и небольшой урон пока да наносить татарам. Тем более что, похоже, больше на испуг работали да на то, чтобы расстроить ряды неприятеля. А раз так, то охнуло, выпуская новую порцию огня, второе орудие, а затем и третье.