Ричард Длинные Руки - лорд-протектор - Гай Юлий Орловский

– Адаму было нечего делать, – парировала она, – а у вас власть, земли, страна, люди…

– Это да, – согласился я. – В стране люди, среди них половина женщин.

– Может быть, – предположила она, – будете держать здесь кого-то другого? В темноте все женщины одинаковы.

– Да они и на свету одинаковы, – заверил я. – К счастью, вы вот не женщина. Я бы сказал – ангел, но ангелы недостаточно хороши…

Она поморщилась снова, поинтересовалась:

– Даже слуги только и говорят, что вы сегодня наобещали ремесленникам. Это верно, что ложь в интересах дела называется политикой?

– Не знаю, – ответил я откровенно, – вообще-то я очень даже начинающий политик. Пока что он из меня никакой… Но стараюсь, леди Лоралея.

– Если вести себя низко, – обронила она, – нельзя достигнуть высоких целей, но можно достигнуть высокого положения. Спасибо, эта рыба просто бесподобна!

– Рад, что вам понравилось, – сообщил я. – Отныне будет в меню. Только тот, кто может подняться выше своих принципов, может чего-то добиться в политике. А я хочу добиться многого.

– Вы достигли больше, чем многое, – произнесла она. – А чем выше достигнутое, тем легче упасть… и проще сломать шею. Вообще-то каждый тиран должен знать размер своей шеи.

– Не спорю, – ответил я легко, – но пока я сам ломаю шеи противникам. В этом преимущество высоты и силы. И нужно успеть сделать больше, прежде чем упасть.

– Вряд ли успеете, – заметила она. – Лорды уже ставят вопрос ребром: либо вы отказываетесь от попыток загрести себе слишком много власти, либо…

Я прервал:

– Будут пытаться поставить мне вопрос ребром, я им поставлю ребра вопросами!

Она слабо улыбнулась.

– Да, это многих останавливает.

– Не зря, – проворчал я. – Леди Лоралея, я адекватен к миру, в котором живу. В политике чистые руки – редкость, горячее сердце – роскошь, а холодная голова – только после того, как ее срубят. Потому я хорош для Армландии, хоть и плох для отдельно взятых лордов.

– Но Армландия состоит из отдельных людей, – напомнила она.

– Отдельные люди, – сказал я убежденно, – сволочи. Не все, конечно, но в абсолютном большинстве. Но как человечество… это прекрасно! Потому я буду душить отдельных и радеть о человечестве… В смысле, об Армландии. Все остальные королевства пока лежат вне признаваемого человечеством.

Она спросила задумчиво:

– Значит, в Армландии живут люди, а вне ее… нет?

– Совершенно верно, – поддакнул я. – Это нормальное и вполне естественное мировоззрение культурного человека данной эпохи. Кстати, оно проживет гораздо дольше эпохи! Гораздо.

Ее губы насмешливо изогнулись.

– Вы заглядываете в будущее?

– Да, – ответил я скромно. – Только не спрашивайте, на каком боку вы будете спать этой ночью, этого не знаю. Но скажу с точностью, что следующей будет эпоха пара. И тоже не спрашивайте, почему!

– Не знаете?

– Это как раз знаю, но я и так не о том говорю!

Она переспросила с интересом:

– А о чем вы хотели?

– Не знаю, – признался я, – но все-таки не о политике, не о человечестве и не о паровых машинах. Я ужинаю с красивейшей женщиной и мечтаю, чтобы этот ужин перешел плавно в завтрак.

Она спросила с недоумением:

– Мы, что же, всю ночь будем есть?

– Нет, но…

– Я предпочитаю ночью спать, – пояснила она.

– Да-да, – сказал я поспешно. – Вообще-то уже пора.

– Что?

– Спать, – ответил я неуклюже.

Она подумала, медленно наклонила голову.

– Да, наверное…