Ричард Длинные Руки - лорд-протектор - Гай Юлий Орловский

– Популярен, – сказал я.

– Да, этого у него не отнимешь.

Я заметил с неохотой:

– Мне, к примеру, никогда не доводилось видеть, слышать или читать, чтобы духовенство пользовалось в христианской стране любовью! Завоевать симпатию у народа могут лишь те священники, которые подвергаются преследованиям.

– К сожалению, сын мой, это так. К сожалению.

Я сказал со вздохом:

– При умелом воздействии на массы отец Ульфилла сам кого угодно подвергнет! Хоть гонениям, хоть преследованиям.

– К счастью, – обронил отец Дитрих, – законной власти у него нет! А есть только авторитет в глазах простого… и не только простого народа. Кто, как не он, гневно обличает богатых, жадных, корыстолюбивых? Кто, как не он, указывает на нерадивых священников? Народ это любит. И поддерживает. Ульфилла говорит вслух то, что они говорят шепотом.

– Популист, – сказал я обвиняющее. Увидев лицо отца Дитриха, сказал поспешно: – Это не то, что вы подумали, святой отец!

– Ничего, я догадываюсь… Иди, сын мой, и воздерживайся от греха.

– Воздержусь, – пообещал я и подумал, что до ночи уж потерплю, а потом нагрешусь вволю, хотя Лоралея и в постели как светлый ангел, я чувствую в ее объятиях неземное блаженство, что не мешает, однако… гм… еще как не мешает. – Если что понадобится, отец Дитрих, только свистните! Я не хочу ничего обещать, только намекну… Отец Дитрих, книгопечатание – это только начало наших богоугодных дел. Господь будет доволен, и ангелы воспоют на облаках, когда мы сделаем второй шаг.

Он охнул, но глаза стали настороженными.

– Сын мой, я не знаю, что ты задумал, но… не слишком ли быстро?

– Откусить сумеем, – пообещал я. – Проглотить… гм… постараемся. А уж переварить… надо суметь, отец Дитрих. Но Господь будет нами доволен, правда!

Я вышел, оставив его в смятении и счастливой растерянности.

Ульфилла, дорвавшись до новых людей, что еще не имели счастья его слушать, проповедовал яростно и неистово, переходя из одного угла крепости в другой, вещал у ворот и даже на дороге, встречая купцов и ремесленников, а также провожая страстными напутствиями, чтобы не забывали Бога.

Я кривился, но уж ладно, пусть отдохнет его измученный долгой дорогой мул и нагуляет хоть чуть жирка, чтобы хватило на обратную дорогу, сам приглядывал за работами.

Ульфилла, как назло, тут же появился поблизости и начал что-то орать и размахивать руками. Ремесленники, вместо того чтобы слушать лорда внимательно, начали косить глазами, а слушали и без того краем уха.

Я разозлился, Ульфилла как раз громко восклицал:

– Уверуйте и никогда не сомневайтесь в Господе! Бог всегда был, есть и будет!

– Святой отец, – сказал я строго, – не богохульствуйте.

Ульфилла вскинулся, повернулся в мою сторону, изумленный и как будто обрадованный возможностью схлестнуться со всемогущей светской властью, забывшей, что есть еще выше власть, власть самого Господа.

– Что? Я? Богохульствую?

– Ага, – подтвердил я, – именно вы, святой отец.

Он потребовал неистово:

– Где я сбогохульничал?

– Нужно говорить, – сказал я громко, ориентируясь на жадно слушающих, и благочестиво перекрестился, – что Бог всегда есть. Сказать «был и будет» – это делить наше время, это свойственно естеству преходящему, а Господь наш есмь всегда. Я бы мог и покруче, начиная с Большого Взрыва, то есть акта создания мира, до которого времени как такового не существовало. Но, как понимаете, вам достаточно.

Ульфилла насупился, долго думал, наконец выдавил нехотя:

– Да, это я оговорился.

– То-то, – сказал я удовлетворенно и повернулся к мастеровым: – А вы, канальи, за работу, за работу! Ишь, духовной пищи восхотелось! Вот не заплачу, посмотрим, как на одной духовной проживете!

Все шустро разбежались по местам, часто-часто застучали топоры и молотки. Отец Ульфилла посмотрел зверем, но ушел в другой конец крепости. И хотя крепость везде моя, все-таки я ощутил облегчение.

Женщина сияет, говорят отцы церкви – весь дом сияет, женщина мрачна – весь дом погружен во мрак. И еще в другом месте: подобно тому как рыбу надо мерить, не принимая в расчет головы и хвоста, так и женщин надо разглядывать, не обращая внимания на их прическу и башмаки.

Лоралея сияет, и я вижу, что сияют не только слуги, даже стены словно бы озарены теплым солнечным огнем. Всех ухитрилась одарить и радостной улыбкой, и приветливым словом, а рыцари в крепости стали словно бы выше ростом и шире в плечах, ходят красивые и гордые, как плавающие лебеди.

На удивление быстро она прониклась идеей Тоннеля, с жаром обсуждала со мной все перспективы и преимущества. О некоторых даже я не догадывался, а она, лучше зная реалии местного быта, предлагала варианты, за которые я сразу же хватался, мысленно стукая себя мордой о стол: как не догадался, дурак, если это видит даже женщина? К тоже же – красивая!

Я ходил, как в розовом тумане, обалдевший и сильно поглупевший от счастья.

Даже сэр Растер, всецело погруженный в воинские занятия с молодежью, и то сказал со вздохом:

– Вам сказочно повезло, сэр Ричард. Ведь женщине не нужно много ума – нам хватает, если попугай отчетливо произнесет хотя бы несколько слов. Но вы взяли в жены красивую… оказалась умной!

– Это не опасно? – спросил я.

Он пожал плечами.

– Смотря для кого.

– А для меня?

– Вам самому палец в рот не клади, сэр Ричард.

– Спасибо, – ответил я задумчиво. – Будем рассматривать это как комплимент.

Женщины вообще-то работе мешают всегда. Одни больше, другие меньше. Те, которые мешают меньше, считаются хорошими понимающими женщинами, их охотно берут в жены.

Говорят, есть женщины, которые вообще не мешают мужчинам заниматься делом, но эти слухи в том же ряду, где фениксы, Царство Божье, живая вода и молодильные яблоки.

Однако Лоралея за несколько дней настолько пропиталась проблемами крепости, что уже к ней обращались, как к арбитру и хозяйке. Я с изумлением видел, как легко и просто она разрешает сложнейшие вопросы. Именно так, как разрешил бы их я.

Ночей я ждал, как влюбленный подросток, Лоралея в постели бесхитростна, но всегда делает все то, что я хотел бы от женщины. Странные взрывы чувственности, когда в полночь я падал и засыпал, счастливо измотанный любовными утехами, а утром вскакивал, полный сил и жажды деятельности.

С западных холмов вернулся сэр Норберт. Там неожиданно появилось странное озеро с лиловой водой. Я на всякий случай велел проверить, нет ли от него опасности, все-таки достаточно близко к крепости и торговым путям, озеро оказалось чистым и безопасным, более того – кишит рыбой, однако сэр Норберт слег по возвращении.