Ричард Длинные Руки - эрцгерцог - Гай Юлий Орловский

Зайчик призывно заржал, едва я вынырнул из низких облаков. Бобик поднял голову и радостно помахал хвостом. Я сложил крылья и некоторое время шел в крутом пике, затем растопырился, уперся грудью в плотную агрессивную подушку воздуха, кости затрещали.

Я сцепил зубы, у самой земли вывернулся и попытался сесть красиво, но лапы подогнулись, и так больно ткнулся клювом в землю, что навернулись слезы.

Бобик тут же насел сверху и с ликованием скакал по спине, голове и крыльям, приглашая играть, ему все равно, в каком я виде, вот чем собаки лучше женщин. Бобику не только неважно, чисто я выбрит или зарос щетиной, но и как вообще выгляжу.

И вообще собака будет любить меня даже в нищете и болезнях, чего трудно ждать от женщины.

– Я тоже тебя люблю, – ответил я задушенным голосом, – только слезь с меня… И тебя, Зайчик, люблю!

Уже не клюв – нижняя челюсть ноет, во рту солоно, а плечо начинает распухать. Я сосредоточился, через пару мгновений боль везде затихла, оставив в теле вялую слабость.

Я вскочил в седло, Зайчик не стал спрашивать «куды?», бодро ударил в землю копытами и пошел выбрасывать за спиной тяжелые комья, но Бобик, как водится, хвастливо вырвался вперед, время от времени со злорадством оглядывался и показывал длинный красный язык.

После дождя внизу все изумрудно-зелено, но искорка костра блещет, как оброненный с неба осколок зеркальца. Я принял беспечный вид, от костра вскочили, но даже не добежали до коней, как я остановил Зайчика и соскочил на землю.

– Все в порядке, – сказал я жизнерадостно, – нужно было проверить, туда ли прем. У меня хоть и память, но вдруг изменит с каким-то красавцем? Хуже того, предаст?

Сэр Макдугал, злой, как сто тысяч кобр, сжал кулаки, передохнул, глотая ругательство, процедил медленно сквозь сжатые зубы и не сводя с меня внимательного взгляда.

– Но что-то вы похудели, ваша светлость…

– Жара, – пожаловался я. – Обезвоживание! Чего-то попить бы… Супчика с мясом или похлебки с бараниной.

Он предположил:

– Может быть, сразу начать с оленины? Наши хлопцы подстрелили двух молодых красавцев…

– Только рожки начали отрастать, – добавил сэр Монтьярд.

Я потянул носом.

– Не подгорит?.. А то по запаху уже вроде давно надо есть, а то и жрать…

Кто-то из разведчиков прокричал жизнерадостно:

– Каркун, Ухоглаз!.. Оленину его светлости!..

Дреслер посматривал на меня осторожно, но помалкивал, хотя я видел, как в нем всплывают всякие разные вопросы, а он их заталкивает обратно. Похоже, обостренным чутьем мага улавливает какие-то необычные запахи, нечто неместное, словно я перепачкался при разрушении Укрытия всеми тамошними реактивами.

Я ел с жадностью, мой организм пока не умеет восстанавливать силы иначе, как сожрать что-то покалорийнее, а уж в аминокислоты и протеины трансформирует уже сам.

Сэр Макдугал посматривал на меня несколько странно. За время моего недолгого отсутствия сложно проголодаться настолько, чтобы потерять десяток фунтов. Если же у лорда получилось, то что-то же его заставило?

Закончив пожирать жареное мясо, я вытер пальцы о траву и посмотрел на ожидающего Зайчика. Сэр Монтьярд наклонился к моему уху, я услышал негромкий шепот:

– Хотите закончить чашечкой крепкого кофе?

Я пробормотал:

– Это нелегитимно.

– Да все уже знают, – ответил он тем же шепотом. – У многих есть что-то свое. Вон Каркун, на что уж простой деревенский дурень, а умеет подзывать жуков.

– Жуков?

Он кивнул.

– Да. Просто пошепчет, они к нему со всех сторон слетаются. Правда, только майские.

– А зачем? – спросил я.

Он пожал плечами.

– Не всем же везет, как вам. Вы хоть придумали это вот самое ваше кофе пить. А что с жуками делать… Наверное, что-то можно? Но пока не придумали.

Я вздохнул.

– На всякий случай обойдусь. А то придется всем кофе разносить, как официанту. Мы же здесь все на равных, хотя я, конечно, равнее. Велите седлать коней, сэр Макдугал. Надеюсь, все уже накушались и отдохнуть успели.