Демон с соседней улицы - Андрей Белянин

Вот скажите мне, люди, как рождаются в вашей голове эти дивные звуки и каким образом проявляется столь высокая поэзия, воздействуя на психику любого существа, – загадка покруче тайны пирамид или бинома Ньютона. Я даже не дерзаю своей демонической душой (или что у меня там?) к этому прикоснуться, но понимаю, что совершенство есть. Есть по факту, и всё тут.

– Больной трохи пришёл в себя, – чарующе пропел дивный голос с нежнейшим краснодарским акцентом. – Люся, утку неси, мужчине уже надо!

Мозг отказывался понимать, в какое райское местечко я попал. Ещё нигде и никогда ко мне не относились с такой нежностью и заботой. Две восхитительные женщины в белом, несомненно ангельского чина, как пушинку, приподняли меня, опустив голым задом в прохладную эмалированную кастрюлю, судно или что-то в этом роде.

Я честно искал слова благодарности, но на русском языке подобная гамма чувств могла быть выражена лишь матом, а мне не хотелось осквернять эти небесные кущи. Тем более что через пару минут к нам подошёл апостол.

– Пётр Андреевич, всё в порядке, больной очнулся, сходил по маленькому, пульс ровный, температура тридцать восемь и две.

– Ну, после вчерашнего некоторое повышение неудивительно.

Седобородый ключник Пётр с добрыми иудейскими глазами возложил мне длань на лоб, и от одного его прикосновения вековое отеческое тепло согрело всё моё тело. Хотелось воспарить и лететь в сияющую даль, словно благородный орлан, раскинув крылья-руки, отважно дыша полной грудью. Лететь и лететь, всё выше и выше!

– Я думал, не выкарабкается, а он молодцом. Сколько галоперидола ему вкололи? Теперь давайте воды побольше и распахните окно, пусть будет свежий воздух.

Апостол отдал приказы добрым ангелам и вновь заботливо склонился надо мной.

– Пришли в себя, милейший? Ну вот и чудненько. Говорить можете? Голова не кружится?

Голова конечно же кружилась, ещё бы ей не кружиться от такого счастья – меня, простого демона, судебного пристава Пекла, выбивателя проклятых душ, взяли живым на Небеса! Задница Вельзевулова, что такого хорошего я совершил? Уж явно не просто перевёл старушку через улицу или снял котёнка с дерева. Хотя как знать…

Судя по тем малоприятным личностям, за которых периодически вписывается с кулаками тот же Альберт, в Рай берут и за меньшие поступки. Божественная справедливость на то и считается высшей инстанцией, что следует своим собственным, никому не понятным курсом, ни у кого не спрашивая ни совета, ни разрешения.

Я улыбнулся апостолу Петру, чувствуя, как тёплые слёзы катятся по щекам. Так хорошо и душевно мне ещё никогда не было.

– Люсенька, прокапайте ему «коктейль курортный», ну вы знаете. Всё будет хорошо, милейший, всё будет просто распрекрасно.

В мою правую руку мягко скользнула игла. Эта восхитительно нежная боль словно влила новую жизнь в мои жилы. Только теперь я понял, что именно католические монахи называют религиозным экстазом.

– Кто у нас ещё сегодня?

– Филичев, Козлов и Мутиненко из третьей палаты.

– Хорошо. Молодой человек, к вам я ещё загляну. Пока отдыхайте, отдыхайте, милейший. Вам нужны силы.

Если они и были мне нужны, то только для того, чтобы вот прямо сию минуту не умереть от неземного счастья. Тот чарующий восторг, который вливался в меня капля за каплей, словно бы счищая копоть с мозга, заставлял кровь двигаться быстрее, а сердце биться спокойней, обещал, что счастье есть и оно будет вечным. Постепенно начала возвращаться память, а за ней…

За ней последовало холодное отрезвление реальностью. Мама-а!!!

– Где я? – Язык повиновался с трудом.

– Так в городской клинической больничке, чтоб ей, – с тем же певучим акцентом охотно просветила меня немолодая медсестра, поправляя капельницу, – Ох, мужики, мужики, всё пьёте и пьёте, когда напьётесь уже?

Я тихо застонал. Мальчишник, сауна, Альберт, мой шеф, его шеф, Толстый демон, две первые стопки – это я помню, это уже хорошо. Плохо то, что кажется, будто больше ничего не было. То есть я-то как раз уверен, что было! Но что именно?!! Не помню.