Как не везет попаданкам! - Алена Медведева

— Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!

Меньше всего я ожидала проснуться от диких воплей. Правду говоря, я вообще не ожидала, что проснусь. Все эти вопросы возникли в голове секунд за пять, пока мозг, уже смирившийся с собственной кончиной, пытался осознать очевидный факт: я жива. Или меня опять закинуло еще в чье-то тело?

Распахнув глаза и рывком дернувшись вверх, я почувствовала рядом аналогичное движение, предваренное изумленным хрипом.

Дох! Как? И он тоже жив?

Повернув голову, ошеломленно уставилась в такое же изумленное лицо четвертого по счету супруга. Что творилось в эти мгновения в душе? Казалось, на нас обрушилась вся боль, что за миг до гибели снедала сердца.

Можно ли, вырвав душу, спокойно вернуть ее назад и продолжать жить так, словно ничего не произошло? Нет! И сейчас, впившись друг в друга глазами, мы оба силились сделать вдох.

Так велика и надрывна была горечь испытанного. Жалящий осадок случившегося. Я предала. И он это понял.

Глаза жгло нестерпимо, но слез не было. Чувства, что переполняли сейчас, были так сильны, что даже плакать не получалось. Даже дышать.

Но мы живы! Поверив наконец в этот невероятный факт, дернулась вперед, хватая руку мужа. Он на мгновение раньше потянулся ко мне, обхватив за плечи. Не веря собственным глазам, мы оба стремились соприкоснуться. Найти подтверждение: сейчас все реально. Упрекать, обвинять, оправдываться? Совсем не это было сейчас главным. Стремительной тяжестью нахлынуло неслыханное облегчение — мы живы! И это единственное, что сейчас имело смысл.

— Ой, вы так мило сопели! — громовым голосом, заставив нас встрепенуться и обернуться на звук, рявкнула наша пробудительница.

Лилововолосая! Меня так и подкинуло над ложем.

И только с гневом уставившись на первопричину моих неприятностей, осознала, что Дох рядом рухнул на колено. Ого! Значит, мелкое божество на побегушках?

— О Великая Мать, ты спасла нас!

Голос воина дрожал от переполнявшего его облегчения, благодарности, счастья…

— Так это был не яд! — синхронно с ним прошипела я.

Провели, как восьмиклассницу!

— Ах! — буквально из воздуха выхватив большой носовой платок, треклятая «старушка» картинно прижала его к глазам, как бы промокнув каждый. — Это так романтично! Ну, как вы уснули вместе, словно бы навсегда. Кстати, я подглядывала из-за плеча, когда Шекспир писал свою бессмертную трагедию. Признаюсь, мне всегда хотелось воплотить этот сюжет в жизни.

Нервно вздрогнув, я бросила быстрый взгляд на недоуменное лицо своего супруга. Полного воплощения как-то не хотелось.

— И что? Весь сыр-бор из-за вашего желания поставить пьеску? — Меня переполнял гнев, но по реакции Доха сообразив, что «доброжелательница» не так проста, я всеми силами старалась не взвинчивать тембр голоса. — А дальше? Занавес! Актерам уже можно расходиться по домам?

— Увы! — Худшие подозрения оправдались: вредоносная местная небожительница с плохо скрываемым ликованием качнула головой. — Развязка еще не наступила.

И тут, основательно лишив меня самообладания, она преобразилась. Перед нами стояла юная прелестница со свисающими ниже бедер лиловыми косами, в кожаных штанах и полотняной рубашке.

Легко подпрыгнув, словно вспорхнув, она уселась на самый верх стеллажа с оружием. Расслабленно покачивая правой ногой, подмигнула мне с хищной усмешкой.

— Объясните? — С упрямством, присущим моему характеру, я скрестила руки на груди.

Пусть это было трудно, но заставила себя усмирить гнев. Оставаться безвольной пешкой в чужой игре больше не могла. Я хотела знать правду. Вины за собой я не чувствовала, наоборот, казалось, что все вокруг меня обманывали. Вон и у Доха лицо странно-напряженное.

— Ты про яд? Легко. Да, это не яд.

— А что? — Я закатила глаза к потолку. Ну какая же она интриганка! — И зачем понадобилось это представление?

О том, каких душевных мук мне все это стоило, и вовсе промолчим. Эта женщина мне душу вырвала и сердце пополам разрубила. Просто так?

— Вы выпили любовный эликсир. — Незнакомка зевнула. — Теперь вы полюбите друг друга.

Дох фыркнул. Я озверела. Приворотное зелье?! Из-за него я пережила вчерашний ужас?

— Да мы уже полюбили! И без зелья!

Не сдержав возмущения, топнула ногой. И тут же вспомнила то, что совершенно забыла из-за испытанного потрясения. Мы же голые! Ойкнув, метнулась к куску полотна, который служил мне полотенцем.