Зов Атлантиды - Йон Колфер

Но посудина уцелела, несмотря на зловещие морщины, вдруг возникшие по всей длине фюзеляжа.

— Кому какое дело? — удивился Мульч, как всегда упустив общую картину. — Это ж даже не наш корабль. Что сделают те наемники? Подадут на нас в суд? — Но юмор Мульча был слегка подкрашен чувством утраты.

«Я никогда не смогу снова зайти в “Пьяный попугай”, — осознал он. — А там отлично готовили карри. И настоящее мясо».

А вокруг и под ними сновали спасательные корабли Атлантиды, буксируя потерпевшие аварию шаттлы и в авральном режиме возводя герметичный купол, где бригады медиков-кудесников могли бы исцелить раненых. Морские строители в экзодоспехах прорывались сквозь камни и обломки на морском дне, закладывая губчатый уплотнитель, на котором вырастет новый купол. Само место крушения никого особенно не интересовало. В первую очередь следовало позаботиться об уцелевших.

— Я должна сообщить о версии, что в этом замешан Финт Крут, — сказала Элфи. — Чтобы майор Келп мог учесть ее в работе.

— Надо действовать самим, — возразил Артемис. — Корабли Гавани прибудут сюда не раньше чем через час. Слишком поздно. Мы должны найти улики, тогда Труба сможет представить дело Совету.

Пальцы Элфи замерли над телефоном Жеребкинса. Препираться с майором по поводу стратегии некогда. Она отлично изучила характер Трубы — на это не потребовалось много времени. Если позвонить ему сейчас, он навяжет им свой план, согласно которому они должны будут расположиться биваком и ждать его прибытия.

Поэтому вместо видеозвонка она послала короткое текстовое сообщение, выделив имя Финта Крута в списке пассажиров, который им иметь не полагалось, и отключила телефон.

— Он непременно перезвонит, — объяснила она. — А я включу телефон, когда у нас появится, что ему сказать.

Жеребкинс смерил ее испепеляющим взглядом.

— Я пропущу свои обновления хрустьбольной лиги, — воскликнул он. — Понимаю, для вас это мелочь, но я оплатил подписку.

Артемис сосредоточился на решении проблемы, стремясь отвлечься от стены мерцающих четверок, последовавшей за ним из окна в мозгу и теперь окружавшей его со всех сторон.

«Не смотри туда, — приказал он себе. — Сосредоточься на фокусе Гудини».[15]

— Как Финту удалось выбраться из шаттла живым? — озвучил он свой вопрос. — Жеребкинс, у нас есть доступ к местной системе скрытого видеонаблюдения?

— Только не из этого корабля. Когда-то он был прекрасным спасательным аппаратом. Я помогал проектировать эту модель. Если говорить об уровне оснащения, в свое время наш красавец в одиночку мог выполнить полную очистку зоны катастрофы. А теперь у него едва хватает средств предотвратить наше столкновение со стеной.

— Значит, у нас нет возможности узнать, встречались ли какие-нибудь корабли с тюремным шаттлом?

— Только не отсюда.

— Я должен выяснить, каким образом сбежал Финт! — закричал Артемис, снова потеряв самообладание. — Иначе как я смогу его найти? Кто-нибудь еще это понимает? Или я остался один во Вселенной?

Дворецки придвинулся к нему, практически окутав своим огромным корпусом.

— Ты все понимаешь, Артемис. Это твой дар. А мы те, кто пользуется результатом.

— Говори за себя, — перебил его Мульч. — Лично я никогда не пользуюсь результатом. А если пользуюсь, то без большого желания, особенно если в деле замешан Артемис.

В вертикальной складке между бровями у Артемиса выступила капля пота.

— Я знаю, старый друг. Мне необходимо работать — только это меня и спасает. — Он задумался на мгновение. — Мы можем произвести сканирование, вдруг обнаружится ионный след, оставленный другим кораблем?

— Конечно, — отозвался Жеребкинс, — даже это разгромленное корыто не в силах обойтись без омнидатчика.

Он открыл программу на экране, и на изображение опустился темно-синий фильтр. Ионные следы спасательных кораблей отображались как призрачные ленты, светлячками следовавшие за двигателями. Один такой след вел к месту столкновения со стороны Атлантиды, а другой, более плотный луч пронзал глубины от самой поверхности.

— Это след тюремного шаттла, а это след зонда. Больше ничего. Как он это сделал?

— Может, он ничего и не делал? — предположила Джульетта. — Вдруг его план не удался? В последнее время многие гении лажают почем зря, если ты понимаешь, о чем я, Артемис.

Тот криво улыбнулся.

— Я понимаю, что ты пытаешься сказать, Джульетта. В основном потому, что ты говоришь об этом прямо и открыто, не пытаясь щадить мои чувства.

— По совести говоря, Артемис, — сказала Джульетта, — толпа загипнотизированных фанатов реслинга нас едва не затоптала, поэтому я решила тебя немного проучить. Кроме того, я на тебя не работаю, поэтому ты не можешь приказать мне заткнуться. Полагаю, с тебя станется урезать зарплату Дворецки, но это я как-нибудь переживу.

Артемис кивнул Элфи.

— Вы, часом, не родственницы? — Он вскочил на ноги, едва не ударившись головой о низкий потолок шаттла. — Жеребкинс, мне надо спуститься туда.

Элфи постучала пальцем по глубиномеру.

— Никаких проблем. Я обогну этот хребет и спрячусь за ним от спасательных кораблей. Даже если нас заметят, то сочтут посланцами Гавани. В худшем случае предложат убраться с места происшествия.

— В смысле, мне необходимо спуститься на дно, — пояснил Артемис. — В ящике есть скафандр, придется взять у Жеребкинса телефон и поискать улики, как в старые добрые времена.

— Как в старые добрые времена, — повторил Мульч. — В футуристическом скафандре и с волшебным телефоном.

Последовал шквал громких возражений:

— Тебе нельзя, это слишком опасно!

— Я пойду вместо тебя!

— Зачем тебе мой телефон?!

Артемис дождался, пока крики стихнут, и, как всегда кратко и снисходительно, опроверг возражения по пунктам:

— Я должен спуститься на дно, потому что следующая фаза плана Финта неминуемо связана с дальнейшими жертвами, а лучше рискнуть несколькими жизнями, чем поставить под удар жизни многих.

— Знаю, это было в «Звездном пути»! — встрял Мульч.

— Спуститься должен именно я, — продолжал Артемис, — поскольку скафандр у нас только один, причем приблизительно моего размера. И если я не ошибаюсь (а вероятность того, что я ошибаюсь, очень мала), соответствие размера жизненно важно для применения скафандров, если, конечно, не хочешь, чтобы глаза из орбит вылезли.

Произнеси эти слова кто-нибудь другой, они прозвучали бы шуткой, призванной разрядить атмосферу, но в устах Артемиса Фаула это была простая констатация факта.