Вечный колокол - Ольга Денисова

- Да вы никак рысь взяли? - Млад от удивления захлопал глазами, хотя и сам подумывал о том, где найдет шкуру взамен обгоревшей.

- Взяли! Сами, между прочим, выследили, - Ширяй презрительно скривился.

- Нам Мстислав Всеволодович только обработать ее помог, - подтвердил Добробой.

- Молодцы ребята, - Млад едва не растрогался. - Беру назад свои слова об охотниках.

Он отправил отца домой, к маме, за три дня до суда, убедив его в своем полном выздоровлении. Дана из-за суда нисколько не переживала и старалась уверить Млада в том, что все это сделано нарочно, ему не в чем себя винить и не в чем сознаваться. То, что его признают виновным, не вызывало у нее сомнений, и, с ее точки зрения, не стоило расстраиваться. Млад смотрел на это иначе. Наставником-убийцей, конечно, никто бы его не назвал, но учитель, который не уберег ученика, - плохой учитель. Он и сам знал, что виноват, он и сам нескоро решился бы взять кого-то в обучение. Даже за год до пересотворения. Но одно дело - сам, а другое - чужие, недобрые люди, которые будут ковыряться в незажившей ране, бередить его боль, его совесть. Выставлять подлецом и самонадеянным невеждой…

Млад знал, что через два дня после суда докладчиков пойдет на княжий суд: сам князь, не дождавшись его иска, обвинил Сову Осмолова в оговоре. И Дана не сомневалась: князь признает Осмолова виновным. И вира его покроет виру за смерть Миши. Но это не имело ровно никакого значения. Младу казалось, что вира - надругательство над Мишиной матерью, над жизнью и смертью мальчика. Словно кто-то пытался подороже перепродать его смерть.

Накануне суда, вечером, Млад сам отправился к Дане: шаманятам незачем было слушать их разговор. На дворе разыгралась метель, небо обложили низкие снежные тучи, и стемнело быстрей обычного. Вторуша еще не ушла в Сычёвку - скребла горшки.

- Ой, Млад Мстиславич, здравствуй! - заулыбалась она, стоило Младу войти в дверь. - Ты никак поправился наконец? Мы с Даной Глебовной так переживали!

- А где Дана Глебовна? - Млад снял треух и повесил на гвоздь, стряхнув с лисьего меха крупные намокшие снежинки.

- Да сегодня приехал Родомил Малыч, он теперь не каждый день здесь бывает, так она к нему пошла.

Младу это показалось неприятным: Родомил прожил в университете чуть больше полугода, и за это время Дана с ним очень сдружилась. Теперь же он снова вернулся в Городище, стал главным дознавателем княжьего суда, но в университете бывать не перестал. Он был человеком молчаливым и нелюдимым, Млад только несколько раз встречал его в университете и никогда - вместе с Даной. Так получалось, что она не звала к себе Млада, если к ней заходил Родомил.

Млад уже хотел забрать треух и пойти домой, но Вторуша не позволила, пообещав пирогов и пива.

- Да Дана Глебовна сейчас придет! - она чуть ли не загородила Младу дверь. - Ты подожди, а то она меня ругать будет, что я тебя не оставила.

Млад пожал плечами и согласился. Нехорошо выйдет, если он вернется домой и Дане придется идти к нему по такой погоде и в темноте. А слушая вой ветра за окном, подумал о том, что надо бы ее встретить. Но не топтаться же под окнами Родомила в ожидании, когда они наговорятся?

Однако ждать действительно долго не пришлось: Млад не успел отхлебнуть пива из кружки, как на крыльце раздались голоса, и в дом, впуская ветер и снег, вошла Дана, а за ней, пригибаясь под притолоку и придерживая Дану под руку, - Родомил. Млад поднялся им навстречу и хотел помочь Дане снять шубу, но главный дознаватель его опередил. И Младу показалось, что тот посмотрел на него как-то слишком пристально, слишком недовольно и свысока.

- Заходи, раздевайся, - кивнула Дана Родомилу, но тот покачал головой, продолжая смотреть на Млада. Млад же так и остался стоять возле стола и не знал, куда девать руки.

- Я пойду, пожалуй, - изрек наконец главный дознаватель и кашлянул в кулак.

- Как хочешь, конечно, - Дана повела плечом. - А могли бы немного посидеть.

Рядом с Родомилом она выглядела особенно хрупкой и особенно красивой: его грубое лицо и большое нескладное тело составляли противоположность ее изяществу, женственности и тонкости черт. И белый платок так небрежно упал ей на плечи… Младу никогда не приходило в голову ревновать ее: оказалось, что это больно.

Он растерянно ее поцеловал, когда Родомил закрыл за собой дверь.

- Что с тобой, чудушко? - спросила она, погладив его по голове. - Ты плохо себя чувствуешь?

- Нет, - Млад пожал плечами.

- Я очень рада, что ты пришел, - Дана косо посмотрела на Вторушу.

- Я хотел поговорить…

Они долго ждали, когда Вторуша закончит возиться с горшками и затопит печь. Та же, словно нарочно, не спешила. В конце концов Дана прогнала ее, сказав, что печь затопит сама. Младу пришлось уверять Дану в том, что он здоров и у него ничего не болит, чтобы она позволила ему принести дров.

И только когда еловые поленья затрещали в печке, щелкая смоляными каплями, Млад, отряхнув руки, решился сказать:

- Я не хочу никакого разбирательства завтра. Я просто признаюсь, что виноват. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы покончить с этим делом.

- Как это ты признаешься? Младик, ты с ума сошел? - она посмотрела на него из-за стола снизу вверх. - В чем это ты признаешься?

- Я не хочу, чтобы чужие люди перетирали это дело.

- Знаешь что, дорогой мой! - Дана сжала губы. - Даже думать забудь об этом. Если ты сам объявишь себя виноватым, Родомил не сможет оспорить решение суда новгородских докладчиков в суде князя.

- Мне все равно, - Млад сел с ней рядом и опустил голову.

- Послушай… - Дана вздохнула. - Вообще-то, это просто свинство.

- Мне стоило додуматься до этого раньше, извини…

- Нет, не извиню! Не извиню! Ты ведешь себя как дитя! Неужели ты не понимаешь, что это давно превратилось в государственное дело, и речь не идет о смерти мальчика - речь идет о том, чтобы обезвредить тебя! Тебя!

- Я не хочу, чтобы это превращали в государственное дело. Я не хочу, чтобы два суда наживались на Мишиной смерти. И кому нужно меня обезвреживать? Я что, причиняю кому-то вред?

- Младик, тебя хотели отравить, ты забыл?

- Ну, не отравить… И, возможно, вовсе не хотели… Эта травка снимает боль, ее могли добавить в мазь из благих намерений.

- Это отговорка. Младик, я, конечно, не все понимаю, но это действительно стало государственным делом, хочешь ты этого или нет, - Дана помолчала и выдохнула. - В тебе видят наследника Белояра.

Он удивленно вскинул глаза:

- Во мне? Наследника Белояра? И кто же это увидел?

- Князь. И те, кто тащит тебя в суд, и те, кто подсунул тебе эту самую мазь.

- Князь не может ничего в этом понимать. Сила волхва не подчиняется княжеской воле. Я довольно слабый волхв-гадатель, и я знаю это лучше князя. Я не гожусь Белояру и в подметки! Я сильный шаман, но я всего лишь вызываю дождь на хлебные поля. Это - мое призвание, мое предназначение!