Время прибытия - Валентин Леженда

— Поучительно, — согласился медвежонок, — Рональд, ты слышал историю?

— Буль-буль, — ответил коперфильдец.

— На каждого в жизни найдется свой мусоровоз, — сказал Белочкин и, чуть подумав, добавил, — или снайпер с винтовкой на крыше.

— Внимание, на связи суперагент Бельды, — сообщил бортовой компьютер, и на одном из мониторов возникла раскосая физиономия с узкой щеточкой усов под носом.

— Совсем стал на Мао Цзе Дуна похож, — заявил на минуту протрезвевший Рональд, — сгинь, нечистый…

— А вы все летите, — покачал головой Бельды, — а ведь я тебя, Фух, предупреждал, чтобы ты спиртовой двигатель на звездолет не ставил.

Медвежонок грустно вздохнул.

— Ладно, — суперагент посмотрел в сторону и раздраженно крикнул, — да сколько же можно, Бисквит Иванович, да сделайте же телевизор потише.

— Что случилось, коллега? — Фух подошел к монитору. — Планы изменились?

— Именно, — подтвердил Бельды, — наша встреча на Альдебаране отменяется. Мы с агентом Снежковским срочно летим на Землю, поскольку там возникла внештатная ситуация, грозящая планете катастрофой.

— Хорошо, — медвежонок кивнул, — а что делать нам?

— Мы со Снежком, то есть агентом Снежовским, возлагаем на вас большие надежды, — ответил Бельды, — и рассчитываем, что вы нас не подведете.

Фух подобрался:

— Внимательно вас слушаю, суперагент.

— Значит, так, — Бельды расстегнул ворот рубашки, — пока мы! будем разбираться с возникшими проблемами на Земле, вы должны успеть найти сбежавших с Цербера земных братков под предводительством Сан Саныча Воротилова, пока они не натворили во вселенной чего похуже бунта на планете-тюрьме.

— Хорошо, мы попробуем.

— И смотрите, чтобы с людьми полковника Толстолобова ничего плохого не случилось, иначе посольство Земли нам всем устроит сладкую жизнь.

— И за этим проследим, — кивнул Фух, под словом “проследим”, имея в виду, конечно, одного себя.

— Ни в какие драки смотрите не ввязывайтесь, — продолжал наставлять медвежонка Бельды, — держите с земной братвой дистанцию, главное сейчас — установить, где они находятся, обо всем остальном побеспокоимся мы с агентом Снежковским.

— Без проблем, — улыбнулся Фух, — думаю, мы их быстро найдем.

Бельды удовлетворенно кивнул:

— Я знал, что на вас можно рассчитывать. До связи. И экран погас.

— Ох-хо-хох, — взявшись за голову, медвежонок продолжал смотреть на матовый монитор, — не было проблем.

Вроде задремавший Рональд вдруг поднялся с кресла.

— Пойду схожу проверю, как там двигатель, — сказал он, — чувствуется какая-то странная вибрация, вы не находите?

Фух достал из-под кресла пилота пистолет.

— В машинном отделении все в порядке, — холодным голосом ответил он, — коллега, пожалуйста, вернитесь на свое место.

Рональд удивленно вытаращился на пистолет:

— Ты хочешь сказать, что будешь в меня стрелять из этой штуки, если я не подчинюсь? Фух пожал плечами.

— А что мне еще остается делать? — спросил он. — Хорошо еще, если до заправочной станции успеем долететь, а то аварийку вызывать придется.

Моргнув, Рональд завалился обратно в кресло.

— Меня на этом корабле не уважают, — приглушенно буркнул он.

Наблюдавший за драматической сценой Белочкин усмехнулся, толкая локтем спящего капитана Синицына:

— Не, ты видел, Федя, кино, блин…

А земные братки тем временем в ужасе смотрели, как их космический корабль выходит на орбиту какой-то непонятной планеты с зеленым небом, готовясь к торможению и, соответственно, посадке.

В трюме отчаянно скулил Марк Степановский.

— Ну что ж, ничего не поделаешь, — сказал братве Сан Саныч Воротилов, — будем садиться, а там посмотрим. Надеюсь, Цербер в этой галактике всего лишь один.

Глаза всех братков, в которых застыл немой вопрос, были прикованы к экранам внешнего обзора.

Сначала на экранах не было ничего, лишь какая-то непонятная сизая дымка, затем, по мере того как корабль начал входить в плотные слои атмосферы, стало появляться изображение: странные треугольные поля и ровные реки, какие-то не то поселки, не то города.

— Обитаема, — сделал вывод авторитет, — братва, у кого-нибудь есть с собой оружие?

— Только перья, — ответил Гена Фуфел, вытащив из кармана бабочку.

— Ну, на первое время, думаю, сойдет, — кивнул Сан Саныч, — внимание, садимся.

Корабль тряхнуло. Экраны внешнего обзора заволокло пылью, которая осела лишь через пять минут.

— Что за фигня? — удивился Воротилов, смотря на остроконечные башни странного, словно сделанного из стекла города, — а ну-ка, ну-ка, десять добровольцев со мной наружу.

Сопровождать авторитета вызвались Гена Фуфел и Петр Дубина со своими лучшими боевиками.

— Да, и это, — вдруг спохватился Сан Саныч, — кто-нибудь приведите Степановского, он тоже с нами пойдет.

Делегация в чужой мир нетерпеливо топталась у шлюзовой камеры. Привели дрожащего Степановского. На ушах и носу рэкетира выступили кристаллики инея.

— Что ж ты, баран, в трюме-то сидел? — спросил его Воротилов. — Он ведь не отапливается.

— Так это, — сказал Степановский, — я думал, что вы хотите мне сделать что-то очень плохое.

— Да, хотел, — согласился авторитет, — но сейчас передумал, ведь все равно ни хрена не изменить. Прилетели, в общем.

Нажав на красный рычаг, Сан Саныч открыл люк, и братки вывалили на ярко освещенную каменную площадку какой-то высокой пирамиды.

Яркие лучи местного солнца резали глаза.

Братки прищурились.

Внизу у пирамиды стояла огромная толпа людей не то в белых сари, не то в простынях, которые испуганно глазели на выбравшуюся из звездолета братву.

Как оказалось, корабль опустился точнехонько на вершину ступенчатой пирамиды, под которой находился небольшой алтарь с высеченной из белого мрамора головой.

Голова подозрительно живо, особенно беспорядочно торчащими в разные стороны кудряшками, напоминала профессора Эдмона Сумасбродова.

— Тю, блин, — громко сказал Воротилов — это еще что за масоны?

— О… — удивленный возглас пронесся над толпой туземцев и на возвышение у алтаря тут же вскочил какой-то плешивый коротышка в непомерно больших сандалиях.

— Товарищи, — визгливо закричал он, тыча пальцем в ошарашенную братву, — вы только что видели, с неба наконец спустились наши Отцы. Это великий день, товарищи. Да здравствует народ Утопии!

— Ура, — взревела толпа.