Тайный обожатель - Натали Лавру

– Нам пришлось сбежать, – пояснил великан. – Относись к ней хорошо.

– Завтра утром все будут знать, что вы здесь.

– Знаю. Будь настороже, – с этими словами Хастад оставил сестру и принялся мастерить ширму, за которой они с Холой будут чувствовать себя в относительном уединении.

Оля послушно сидела и не шевелилась. Её взгляд блуждал по жилищу: оно представляло собой шатёр, каркасом которому служили средней величины брёвна, а обшивкой – серые шкуры. В середине шатра находилось углубление для костра, но сейчас на его месте скромно горела лампа.

– Хола? Ты в порядке? – спросил Хастад.

– Угу, – кивнула она.

Хастад отгородил часть пространства и устелил за ширмой постель.

– Это наша кровать, – сказал он. – Ложись. Всё остальное завтра.

Оля легла и, сама того не ожидая, легко и быстро уснула безо всякой помощи.

***

Утром первой Олиной мыслью было: «О нет, это не сон…»

Место Хастада рядом уже остыло, значит, он уже давно проснулся. Зато за тонкой ширмой был отчётливо слышен голос незнакомого великана.

Оля, прикрываясь одеялом, выглянула. Третий великан, хоть и имел кожу такого же цвета, но выглядел иначе.

Если бы в туалете кинотеатра ей встретился именно он, Оля поседела бы на месте. Настоящий Халк среди великанов. Хастад и Ашсаха казались по сравнению с ним если не детьми, то подростками, тонкими сухими тростинами.

Ей подумалось: «Что если Хастад всё ещё не достиг полной зрелости? Вдруг он вырастет до таких же размеров?»

Гость сканирующим взглядом смерил человеческую женщину и о чём-то спросил Хастада. Слов Оле разобрать не удалось, но она выдохнула с облегчением, когда чужак исчез.

– Кто это был? – поинтересовалась она.

– Главный в поселении. Всё в порядке, – ответил Хастад. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– Я сделаю тебе завтрак, – сообщил он и принялся за стряпню.

Даже в своём мире, где не в почёте были интеллигентность и нежность, Хастад оставался заботливым. Во всяком случае, к своей женщине. Он в прямом смысле готов был носить её на руках.

Ашсаха чаяний брата не разделяла. Она с первого дня старалась подсунуть новоиспечённой родственнице дела по дому. Оля была не против, всё равно других занятий у неё не было.

При дневном свете Оля разглядела болезненную худобу и сутулость Ашсахи. Великанша была похожа на скрюченную высохшую корягу.

– Она чем-то болеет? – спросила Оля у Хастада о его сестре.

– Не знаю. Вроде бы нет, – ответил он.

– А почему она такая?

– Стареет, – был короткий ответ.

– У вас настолько большая разница в возрасте?

– Когда убили родителей, она уже почти созрела. Я не знаю, сколько ей лет.

Оля прикинула, что, если Хастаду сейчас шестнадцать, то Ашсахе примерно... Двадцать пять! Великанша – Олина ровесница – и уже стареет? Тогда сколько же живут великаны? Неужели так мало?

– Великаны так быстро стареют? – озвучила волнующий вопрос Оля.

– Здесь плохое качество жизни. Трудно жить.

– А где вы жили, когда были живы родители?

– Здесь.

– Здесь? – удивилась Оля. – Как так здесь? В этой хижине?

– Да. Нам больше некуда было идти.

Оля почувствовала укол совести, когда тема разговора опять коснулась семейной драмы Хастада. Стоило Оле представить, как умерли его родители, на глаза у неё наворачивались слёзы.

***

Целую неделю Олю не пускали на улицу, объясняя запрет опасностью. Её глаза истосковались по дневному свету.

– Хастад, мне здесь плохо, – сказала она, отчаявшись после долгих уговоров показать ей окрестности.

– Снаружи тебе понравится ещё меньше, – нахмурился он.

– Я слышала человеческие крики где-то вдалеке. Думаешь, это меня испугает? Ты и сам понимаешь, что не получится держать меня здесь полгода.

– Ладно, завтра я покажу тебе селение, – наконец, сдался он.

Они сидели возле очага. Оля в знак благодарности обвилась вокруг шеи своего великана и прошептала:

– Спасибо.

Её всё ещё немного смущали колкие ревнивые взгляды Ашсахи, но та почти всегда находилась рядом, а нежности хотелось.

Хастад довольно заурчал в Олиных объятиях и потёрся щекой о её руку. Затем он томно вздохнул и продолжил чистить картофель, принесённый с Земли.

Хола не притронулась бы к обычной великаньей еде. И лучше бы ей не знать, чем на самом деле питаются серые великаны.

***

Вечером Хастад нагрел воду, чтобы Оля могла нормально помыться. Пластиковая ванна была украдена из человеческого мира ещё давно, когда Хастад только начал помогать сестре.

Оля залезла в тёплую воду и расслабилась. Великан ощутил возбуждение, как только увидел свою женщину обнажённой. Оля уже знала эти его ужимки и стеснение.

– Хастад?

– М?

– Раздевайся, – сказала она с игривой полуулыбкой на губах.

– Здесь?

Под помывочную был отведён тесный отсек. Вместо стен пространство разделялось ширмами из кожи, свисавшими с потолка.

– Да, здесь, – улыбнулась она.

– Ребёнку точно не будет плохо?

– Точно. Он ещё крохотный.

Оля набросилась на своего великана прямо на старых шерстяных шкурах, покрывавших пол в помывочной. Они оба опасались, что их любовные утехи прервёт бдительная Ашсаха, поэтому, как могли, старались не издавать звуков.

Хастад заворожённо водил ладонями по гладкой Олиной коже и чувствовал, что вот-вот дойдёт до пика наслаждения.

Её грудь прыгала вверх и вниз. Оля ритмично двигалась на нём в позе наездницы.

Вдруг её бёдра застыли на месте, тонкий стан сначала выгнулся, а затем обмяк. Она легла на грудь великану и удовлетворённо вздохнула. Всё-таки как же хорошо им вместе. Оля не хотела бы видеть рядом с собой никого другого.

– Нужно быть счастливыми, пока есть возможность, – сказала она, возвращаясь к своему изначальному намерению помыться.

– Я сделаю всё, чтобы у нас и дальше всё было хорошо, – ответил он.

После водных процедур Оля была бережно завёрнута в полотенце и отправлена отдыхать.

Сестра великана слышала всё, что от неё пытались скрыть. Против её внимания любая конспирация казалась детской забавой.

Так как Ашсахе не ведомы были мужские ласки, она относилась к интимной жизни брата скептически. А мысли о том, что объект его обожания скоро умрёт, только добавляли мрачных красок в общую картину.