Танец для Бога - Рианнон Шейл

– Погоди, –  пыталась отстраниться от него. Тяжело дыша, он посмотрел мне в глаза.

– Извини, соскучился.

– Мы же виделись ночью.

– Это было очень давно, –  взяв меня за подбородок, он притянул меня к себе и нежно поцеловал. Оправил мою блузку и убрал волосы за ухо.

– Итак, я надеюсь ты не на завтраке, потому что тоже соскучилась?

– Нет, в смысле да. Я соскучилась. Но там столько сплетен, звезд на небе и то меньше.

– Да, знаю. Найдешь в себе силы не обращать на это внимание?

– Я–то легко! А ты? До ректора это дойдёт, и все твои коллеги будут  у тебя спрашивать.

– Мне нет дело до коллег. А с ректором я еще вчера обговорил.

– Да? А почему ты мне не сказал об этом?

– Ну, твой ночной приход заставил меня врасплох. И я как–то обо всем забыл. Да и какая разница? Поверь, ректору тоже не важны эти сплетни, он лишь уточнил, по какой причине я тебя не вернул в пятницу?

– И что ты ответил?

– Сказал, когда же у меня еще будет такая возможность побыть наедине с нареченной дочерью Богов Стихий?

– Издеваешься надо мной? –  ущипнула его за бок. Он перехватил мою руку, развернул меня и прижал спиной к своей груди.

– Какая же ты еще маленькая девчонка. Я сказал ректору, что тебе нездоровится. И я посчитал нужным тебя оставить на выходные, так как переход через такие дальние расстояния для тебя опасен. Рассказал за твой первый переход и собственно все. Разговора не было о сплетнях, что плетут сопливые адепты.

– Ну спасибо.

– Извини, совсем забыл, что ты из этих самых.

Я выбралась из его рук. Настроение декана было хорошим и это никак не состыковывалось с моим состоянием.

– Я пойду на занятия.

– Ты обиделась на меня?

– Нет. Просто смерть Рауны огорчает. Мне немного не до смеха.

– Таира, это часть жизни и ты должна к такому привыкнуть. Все приходят в этот мир и уходят. А она ушла по своей воле.

Я отрицательно помотала головой. Он так спокойно об этом говорил, словно ему все равно. Хотя, почему словно. Так оно и было. Не находя больше слов, я молча покинула кабинет, даже не взглянув на Эльтара.

Опускаясь на этаж  ниже, я наткнулась на Делмора, который окинул меня презрительным взглядом.

Вот же тварь высокорослая!

– Слышишь, ты! –  крикнула ему в спину и он обернулся. – Прикуси свой язык и не попадайся мне на глаза, –  он направился ко мне, но я и шагу назад не сделала. Не потому, что я не боялась, так как стихия была рядом, а потому что бояться должен он.

– А то что? –  он взял меня за темный локон и накрутил себе на палец. – Маленькая жрица пожалуется декану?

Я резко притянула его за мантию и двинула коленом в его мужскую сокровенную тычинку. Маг упал на колени, прижимая руки к хозяйству, и проклиная меня с головы до ног. А я  опустилась к его уху, чтобы прошептать заветные ласковые слова.

– В следующий раз я вырву твой сорняк с корнем.

Мандраж меня накрыл, когда  осознала, что я сделала. Благо рядом сидел Теон.

– Что с тобой?

– Я в норме. ПравдаЮ в хреновой.

С наступлением темноты я умыкнула из академии в храм Четырех Богов Стихий. Страж, что стоял у ворот академии, как всегда, пропустил, ничего не спрашивая. Мне нужно было сделать то, что попросил брат Рауны.

Храм пустовал, и лишь холодное тело лежало на белом камне в центре зала огня. Факелы горели, освещая пространство, и я неторопливо прошла к мертвой жрице.

В  ее руках был цветок Анхеллы, а на лбу была огненная метка. Я достала кулон и аккуратно просунула цепочку через ее шею.  

На ее шее я заметила темно–синюю полосу. Сомнений не было о том, как она закончила свое существование. Ни любопытство, ни интерес, а скорее издержки профессии, по которой я так и не соизволила работать, заставили меня осмотреть тело. Нет, я не патологоанатом. Но хореограф с медицинским образованием–это очень даже удачно.

Аккуратно приподняв голову, на затылке я обнаружила сине–фиолетовую полосу. Это казалось более, чем странным. Маг сказал, что Рауна никогда бы так не поступила. Можно ли думать, что это убийство? Допустимо ли такое в Алавере, касательно жрицы, я не могла представить. Но такое удушье она явно не смогла бы сделать самой себе. А при нарушении клятвы ничего не говорится о том, что жрица будет наказана. Только лишь мужчина. Значит, картина не ясна ни в коем разе.

Убирая цветок, я аккуратно осмотрела руки. Не было ни меток, ни мозолей, и ничего такого, что вызвало бы подозрение. Вот только я заметила темное пятнышко в районе груди. Оглядев зал, и убедившись, что рядом никого нет, отбросив все мысли, холодными,  дрожащими руками я расстегнула пуговицы, оголяя её грудь.

Увиденное повергло меня в шок. Огромный разрез в области сердца, который был небрежно заштопан, явно не хирургом, и синюшная гематома во всю левую сторону груди. Слегка испачканное платье говорило, что кровь еще не свернулась на момент, когда одели это самое платье. Обнаружили ее быстро, плюс, процесс омовения и еще четыре дня с момента смерти, и все равно, что–то не сходилось. Моих знаний было недостаточно для заключения и все это приводило меня в тупик. Мои руки стали еще более ледяными и застегнуть пуговицы было уже труднее, чем расстегнуть. Сделав, как мне казалось, невозможное, я сложила ее руки на груди, и положила обратно цветок смерти. Кулон трижды просиял красным цветом, а потом померк. И что–то мне подсказало, что нужно бежать, желательно не оглядываясь.