Закон меча - Валерий Большаков

К вечеру гридь Вадимова высадилась на берег, а следом за ней и пять сотен хускарлов, выделенных Эйриком.

Дрэллеборг не открывался, как Альдейга, в сторону реки, его со всех сторон обносил крепкий частокол, сбитый из толстенных стволов – в обхват и больше. Поверху палисад накрывали заборола, сколоченные из лесин. Оттуда штурмующих можно было обстреливать, лупить по головам из бойниц, прорезанных в полу и в стенах. Крепость отходила недалеко от берега, почти примыкая к длинной пристани.

Вадим сошел на скрипнувший причал и направился к крепости. Впереди него шли трое гридней со щитами в обеих руках – берегли конунга от случайной стрелы. Из-за частокола повысовывались головы в шлемах.

– Эй! – крикнул Вадим в рупор, скрученный из медного листа, – в такие орали навклиры с ромейских трирем. – Открывай ворота!

– Это кто ж там приказывает? – хрипло осведомились со стены.

– Вадим конунг! – отчеканил Вадим.

За частоколом захохотали.

– О, – воскликнул тот же хрипун, – кого я вижу! Эйриков любимец! Что, надоело жопу конунгу лизать, да? Решил за мою взяться?

Дрэллеборгцы грохнули еще слышней и дружней.

– Можешь даже не подлащиваться, – продолжал хриплый голос, – штаны не сниму и к тебе задницей не повернусь! А вдруг укусишь?!

– А ну, – взревел Вадим, – кончай конунга хулить, слышишь?! Не то раскаленную сковороду заставлю лизать поганым языком!

– Да он всерьез, ребята! – разочарованно проговорил хриплый голос. – Слышь, ты, недоумок ильменский? Мы конунга на кругу выбираем, понял? А псу свейскому на кругу делать нечего!

– Открыть ворота! – заревел Вадим.

– Да пошел ты…

Вадим, дергая щекой от бешенства, обернулся и крикнул своим:

– На штурм! Возьмете крепость – ваша будет!

Воодушевив таким манером воинов, Вадим выхватил меч и картинно указал на стены Дрэллеборга. Гридни выгрузили тяжелое бревно, с одного конца окованное железом. Это был таран. С боков тарана свисали ременные петли. Нацепив петли на плечи, гридни подхватили таран и, держа над собою щиты, грузно побежали к воротам, сбитым железными полосами. Две невысокие башни с площадками наверху возвышались по обеим сторонам ворот.

В ответ немедленно засвистели стрелы. Дротики-сулицы, попадая в щиты, оттягивали те вниз, цепляясь древками за землю. Руки уставали задирать щиты, гридни их отбрасывали и тут же попадали под меткий обстрел.

Половину тех, кто бежал с тараном, повыбило, а остальные просто не смогли дотянуть тяжелое мореное бревно и уронили его, падая и калечась.

– О-хо-хо! – веселились за частоколом. – Спасибо за дрова, богатыри!

– Да куда вы побежали?! А пилить кто будет?

– Охилели богатыри!

– Перестань! Чего силачей обижаешь?

– Уже обидел! Видал, как к Вадьке дунули?

– Видать, жалуются на нас!

– Гляди, гляди! Вадька им сопли утирает!

– Ха-ха-ха! Хо-хо-хо!

Вадим дошел до точки кипения.

– Лучники! – гаркнул он. – Стрелять без остановки! Метить в любую щель! Десяткам Варула и Труана – к тарану!

Названные гридни метнулись к бревну. Стрелки осыпали стрелами частокол, не позволяя никому высунуться.

И вновь поднят таран. Гридни отошли, взяли разбег, понеслись. Таран с размаху ударил в ворота, аж гул пошел. Створка прогнулась, но даже не скрипнула.

– Мало каши ели! – долетел хриплый голос. – А ну-ка, дяденьки, бревно на ручки – раз! Побежали, побежали! Стой, стой, а то в реку свалитесь! Бегом! Быстрее! Опа!

Таран врезался так, что ворота издали глухой треск. Вадимовы гридни исторгли торжествующий рев.

– Рано радуетесь, подтирки свейские!

Бревно качнулось и понеслось, направляемое двумя десятками крутоплечих молодцев. И тут в небо взвилось множество стрел. Они прокалывали воздух, теряли скорость, замирали и падали. Увесистые наконечники тянули их вниз, все быстрее и быстрее, набирая ускорение и множа убойную силу. Половина стрел пропала даром, зато другая половина поразила цель, пронизывая плечи, руки, шеи. Пара человек упала под ноги товарищам и была раздавлена упавшим тараном.

– Так их! – ликующе взревели за частоколом. – Спасибо, дяденьки! Помогли прикончить этих прихвостней!

– Чего вы с этим бревном таскаетесь? – пожалел штурмовиков другой голос. – Вон, Вадима хватайте! У него голова хоть и тупая, зато крепкая! Ворота прошибет на «раз»!

Вадим от злости губы жевал. К нему подбежал десятник Варул.

– Ярл… то есть конунг! – обратился он. – А если таран на телегу устроить?

– А где ты видишь телегу?!

– Найдем!

– Ищи! И быстро!

Варула ждали недолго. Вскоре гридни из его десятка пригнали подводу, запряженную саврасой лошаденкой. Кобылу выпрягли, а таран пристроили на подводе, укрепив распорками и обвязав. Варул тут же развил идею, пристроив четыре столба по углам грузовой платформы и набив поверх доски. К доскам приколотили щиты, получилась крыша.

– Пошли-и!

Гридни, толкая подводу за борта, взяли разгон. Таран ударил по воротам, и те снова затрещали, но и конструкция Варула покосилась, грозя развалиться. Этим тотчас же воспользовались за частоколом.

– Ребята, видали? Нам дрова привезли!

– Устали на руках таскать, решили на телеге!

– А чего ж они лошадь выпрягли?

– Так они ж жеребцов запрягают!

– Да какие жеребцы! Бараны!

– А точно! Гляньте, у всех рога кренделем!

– Э, вы куда опять поехали?

– Вот народ! То привезут, то обратно волокут!

Варул укрепил крышу откосинами, и таран помчался в четвертый раз. Разозленные гридни толкали телегу так, что аж жилы трещали, и таран пробил в воротах первую брешь. Гридни Вадима и хускарлы, откомандированные Эйриком, одинаково взревели.

После шестого удара левая створка ворот сорвалась с петель и рухнула во двор. Вадимовцы рванули на приступ. Защитники Дрэллеборга заслонили вход собою и дрались отчаянно, но напавших было куда больше. Вадимовцы вколачивались в ворота, вовсю орудуя мечами и топорами, и силы обороны таяли.

Сам Вадим не удержался и выхватил меч, мечтая перерезать паршивую хриплую глотку. За воротами открывалась небольшая пыльная площадь. Забор и слепые стены тесно ставленных домов стискивали ее со всех сторон. Узкая улочка упиралась в большой двухэтажный терем, который соединялся галереей с храмом Хорса. Выскочив на площадь, Вадим сразу узнал хрипуна. Это был херсир, коренастый, малорослый мужичок, сплотивший сильно прореженные ряды защитников крепости.