Дикий Талант - Виталий Обедин

Потрясающая скорость!

Если бы не тонкая трель предчувствия, заставившая меня отпрянуть от окна и затаиться буквально за долю мгновения до того, как малиновый убийца поднял голову, все могло бы кончиться прямо сейчас. Я хорошо знал себе цену и потому не питал ложных надежд: справиться с таким проворным соперником мне не по силам. На это способен разве что Цапля… да и то, если нанесет удар первым.

К счастью, Природа следовала законам равновесия, создавая такой образчик. Феноменальные навыки убийцы уравновешивались скудным воображением и не самым острым умом. Выглянув в окно, лорд Флэшер и не подумал посмотреть наверх, где я превратился в ночную тень, вросшую в жесткие побеги плюща.

Отошел.

Дальше оставаться там было слишком опасно. Я и так услышал много больше, чем хотел. И потом, кровь уже слишком сильно прилила к голове, висеть и дальше вверх ногами становилось тяжело. Выждав некоторое время, я осторожно отпустил стебли, молясь, чтобы плющ не хрустнул, подтянулся лицом к коленям, перехватился руками и осторожно выпутал ноги из побегов.

Голова просто гудела.

Дери с меня живого шкуру! Хантеры — это Малиганы!

Потрясающе! Я вляпался в историю с Выродками!

А мой Генри Тассел — тот самый Ришье Лисий Хвост, что участвовал в знаменитом Походе героев против Анджея, Мертвого Герцога. Тот самый рыцарь, у которого как минимум четыре двойника — в разных армиях и по обе стороны границы. Репутация, заслуживающая уважения.

Вот тебе и беспомощный контуженый заика…

Может ли что-нибудь быть хуже?!

Ах да… конечно, может!

Ведь по приказу Мастеров их надо убить.

Всех.

Мало кому из смертных удавалось прикончить человека с Древней кровью и не понести за это кары. Выродки из разных семейств ненавидели и презирали друг друга, что не мешало им мстить за каждого потерянного родича. А мне… нам… придется убить как минимум пятерых. Ярость кланов будет чудовищной, и я не уверен, что от нее сможет защитить даже сила Сагаразат-Каддаха и его Мастеров.

Но ослушаться нельзя. Их гнев страшен, а наказание неотвратимо.

Я поднял руки и принялся растирать виски, пытаясь унять внезапную головную боль.

Влип! Как же я влип! Паук, плетущий хитроумную сеть, попал в тенета, куда более запутанные и смертоносные.

Знали ли Мастера о том, кто такие Хантеры? Если знали, то почему не предупредили нас, предпочитая использовать вслепую? Ведь тем самым наши шансы на победу превращались в пыль! Одно дело — обычные смертные, пусть даже и наделенные некими магическими способностями, и совсем другое — Древняя кровь. Целых три Тотема против горстки людей, это одно. Всего лишь три Тотема против пяти Выродков (не считая белолицего урода) — совсем-совсем другое.

Шесть проклятых Башен!

Нет, скорее всего — не знали.

Слуги Зверемастера слишком осторожны, чтобы так рисковать. За долгие годы существования культа Повелителя зверей Мастера ни разу открыто не выступали против четырех кланов. Слишком опасно.

А если узнают сейчас? Остановятся ли?

Или все же заставят братьев выполнить самоубийственный приказ?

Не остановятся.

Ни за что не остановятся. Того, что я услышал, достаточно, чтобы понять, насколько велик приз и насколько потрясающи ставки. Сила, позволяющая превращать невозможное в возможное вопреки законам природы и магии может стать самым страшным оружием разрушения и самым великолепным инструментом созидания.

Конечно, если попадет в знающие руки.

Знание!

Вот оно, ключевое слово.

Да! Именно знание сейчас решает все!

Одни только сведения о существовании Дикого Таланта и о том, как его можно отыскать, стоят многого. Жизни — как минимум! Даже нам, слугам Тотемов, преданным рабам Сагаразат-Каддаха, отправленным на поиски ключей к этой силе, такое знание не доверили.

Я почувствовал, как губы против воли складываются в ухмылку. Впервые за долгие годы кровавой службы Зверемастеру я знал о том, что происходит, чуть больше, чем Мастера. Ощущение причастности к тайне, за которую схватились Выродки и Сагаразат-Каддах, будило в душе (пока еще моей душе) противоречивые чувства. Наверное, так чувствует себя паук, в сеть которого влетел огромный, налитый силой шершень. Отпустить такую великолепную добычу никак нельзя, но удержать ее — и вовсе невозможно.

…как минимум — жизни, да. А для меня цена еще выше, ибо потеря жизни будет стоить мне гибели души. Не в добрый час я полез подслушивать чужие тайны.

И тем не менее, будь у меня возможность все переиграть, я бы ни за что не согласился.

Кажется, я так и заснул с ухмылкой на лице.

На следующее утро после завтрака Ришье Малиган (граф Тассел, напомнил я себе) отправил меня в город — сдать один из пистолетов в оружейную лавку для замены курка. Кроме того, Лота дала мне записку к аптекарю, чтобы я купил лекарства, необходимые для поправки здоровья хозяина. Баронесса, как и положено аристократке Фронтира, неплохо разбиралась во врачевании. Местный климат, просвистанный пулями, тому уж больно способствует.

Удачно, что я могу сказать!

Может быть, даже слишком удачно?

На всякий случай я как следует покружил по Наолу, старательно делая вид, что заблудился. «Хвоста» не оказалось.

Цапля встретил меня в одиночестве.

Жаба, как выяснилось после взаимного обмена «любезностями», ушел к ростовщику за деньгами. К тому же он не хотел встречаться со своими наемниками здесь, в кабаке, под бдительным оком хозяина заведения.

— Вот.

Я положил перед Цаплей листок бумаги, исчерканный свинцовым карандашом.

— План особняка. Проникнуть проще всего через сад, ночью он почти не охраняется. Там один пес — громадный зверь, но я о нем позабочусь. Необходимо перекрыть эту калитку и еще вот эту. Одного человека на черный ход. Кого-то с арбалетом стоит посадить у фонтана. Через решетку забора

он сможет держать под контролем улицу и даст знак, если появится патруль. А если кто-то из обитателей особняка прорвется через главный вход…

Не прорвется. По центру пойдут Жаба с Корнаком, — тут же решил Цапля.

— Корнак?

— Бретер из Ханнарии, потрясающе хорош с кинжалами. Что еще? Первый этаж, я так понимаю, это холл, гостиная и столовая?

— А в левом крыле — кухня и кладовые, там же комнаты слуг.

— Всех пересчитал?

— Из прислуги остаются ночевать только привратник и две служанки.

— Кто-то должен ухаживать за садом?

В отсутствие Жабы Цапля оставил свою браваду и демонстративную ненависть ко мне. Без зрителя это было не так интересно. Он проявлял внимание к деталям и почти не придирался к тому, что я говорил. Впрочем, «почти», как известно, не считается.