Пятьсот лет спустя - Стивен Браст

– Уверяю вас, буду вашим другом до конца жизни, если вы так поступите.

Кааврен пожал плечами. Он уже далеко не в первый раз слышал заверения в вечной дружбе от людей, которых сопровождал в Крыло Иорича.

– И, – добавила графиня, – могу ли я переодеться? Вряд ли мой наряд подходит для пребывания в тюрьме.

– Безусловно. Более того, вам разрешено взять небольшой саквояж с вещами, чтобы иметь возможность менять одежду во время заключения. Однако я должен наблюдать за тем, как вы будете собираться, чтобы вы не захватили с собой или не уничтожали важные бумаги, как иногда случается во время подобных сборов.

Беллор не оскорбилась, а лишь рассеянно кивнула, словно не понимала, какое значение могут иметь теперь ее бумаги.

– Тогда идите за мной, – предложила она, – и я передам вам свою шпагу.

– Я ни о чем другом и не прошу.

Она провела его мимо нескольких письменных столов, за которыми сидели секретари, старательно делавшие вид, что они заняты работой и не обращают внимания на развертывающуюся у них на глазах драму. Они вошли в кабинет графини Беллор, и Кааврен обратил внимание на его убранство – множество картин на стенах, невероятное количество стульев, на потолке дорогие лампы, а маленький письменный стол, стоящий в дальнем углу, завален старыми документами и покрыт густым слоем пыли. После недолгих поисков графиня нашла украшенную самоцветами рапиру с такими же ножнами. Кааврен с поклоном принял из ее рук оружие, изо всех сил скрывая свое отвращение. Впрочем, ему не следовало беспокоиться – Беллор уже ни на что не обращала внимания.

Кааврен вежливо отвернулся, пока она переодевалась в белые брюки и белую блузу с золотым шитьем, а также удобные коричневые сапоги. Затем Беллор объявила, что закончила, и Кааврен прошел за ней вверх по лестнице, которая вела в ее покои, и молча наблюдал, как она призвала слугу, чтобы тот собрал саквояж с вещами и понес его вслед за ними. Вся эта процедура заняла достаточно много времени, так что графиня успела спросить Кааврена, известно ли ему о причинах ее ареста.

– Заверяю вас, мадам, – ответил тиаса, – мне ничего не известно о причинах.

– Очень странно, – заявила Беллор.

– В самом деле? – сказал Кааврен. – Неужели вы тоже ничего не знаете?

– Я ощущаю себя простым пастухом, – ответила Беллор.

– Значит, вы никак не оскорбили его величество?

– Ни в чем, клянусь.

– Вы не отказывались, к примеру, предоставить средства для тех или иных целей?

– Я отказывала его величеству в средствах? О, капитан, он действительно требовал денег для Академии Доверительности.

– И вы согласились их выделить?

– Вы должны понимать, капитан, что у нас не осталось никаких средств, и я не считаю, что в том моя вина.

– Не ваша вина? – удивился Кааврен. – Но ведь вы же управляющий финансами?

– Ну разумеется. В мои обязанности входит наблюдать за средствами, которые у нас есть, – не в моих силах сделать так, чтобы их стало больше.

– Вы объяснили его величеству, как обстоят дела?

– Конечно объяснила.

– И он остался доволен вашими объяснениями?

– Не знаю. Его величество попросил, чтобы я показала ему отчеты...

– Ну и?..

– Как вы понимаете, капитан, я не могу выполнить его просьбу. Управляющий, который ими занимался, умер совсем недавно. Вернее, его убили...

– Его звали Смоллер, не так ли?

– Вы совершено правы.

– И он знал, каково состояние казны?

– Так же хорошо, как вы свою шпагу, капитан.

– Вам его, наверное, не хватает.

– Мое горе безгранично.

– А что он был за человек?

– О, на этот вопрос я ничего не могу ответить. Мы не обменялись с ним и десятком слов за то время, пока он у меня работал. Однако...

– Прошу меня простить, мадам, но мне кажется, ваш саквояж собран. Следуйте за мной.

Они прошли мимо секретаря-лиорна, который так и не сумел закрыть рот, и Кааврен бросил ему:

– Возможно, мы с вами скоро встретимся по поводу повышения моего содержания.

Но тот не нашелся что ответить.

Слуга закрыл за ними дверь, и Кааврен зашагал рядом с Беллор так, словно они были старыми друзьями, а слуга торопливо семенил вслед за ними с саквояжем в руках.

– У меня есть возможность, мадам, – заявил Кааврен, – выбрать любой разумный маршрут к месту нашего назначения – как вы понимаете, речь идет о Крыле Иорича. Так вот, я предоставляю вам выбор. Что вы предпочитаете?

– Что я предпочитаю? – переспросила Беллор. – А какое это может иметь для меня значение?

– Ну, вас же арестовали.

– Действительно. Моя шпага у вас.

– Именно. Кое-кто после ареста предпочитает, чтобы его видело как можно меньше людей. Другие, опасаясь бесследно исчезнуть, желают иметь побольше свидетелей ареста. Поскольку я не получил никакого приказа на сей счет, буду счастлив провести вас тем путем, который вы выберете.

– Вы очень любезны.

Кааврен пожал плечами.

– Вообще-то мне абсолютно все равно, выбирайте путь на ваше усмотрение.

– Очень хорошо. В таком случае мы пойдем самым коротким – нам следует повернуть здесь и пройти по Голубому коридору, который ведет непосредственно на первый этаж Крыла Иорича.

– Как пожелаете, капитан.

Кааврен не менее сотни раз тем или иным путем попадал в Императорскую тюрьму в подвалах Крыла Иорича, и всегда он припоминал, как его привели туда в качестве узника. Воспоминания эти будили самые разные чувства: неудержимый страх перед заключением, печаль об ушедшей любви, которую он питал к Иллисте, предавший его именно здесь, и удовлетворение, когда он думал о триумфе, последовавшем вскоре после пленения и позора.

Просим правильно понять нас: никакие чувства не мешали Кааврену исполнять свои обязанности. Он молча вел графиню Беллор все дальше, пока она сама не прервала затянувшуюся паузу:

– Капитан, а не говорил ли вам его величество чего-нибудь, что могло бы пролить свет на причину моего ареста?

– Нет, мадам, должен признаться, он вообще ничего мне не говорил по данному поводу – просто передал мне через слугу приказ.

– А вы бы хотели знать, почему меня арестовали? Теперь, после некоторых раздумий, мне кажется, я знаю причину и могу ее вам поведать.

– Если вы желаете меня просветить – что ж, буду счастлив вас выслушать.

– Да, я хочу вам все рассказать, потому как мне больше не с кем поделиться своим открытием. А вы один из тех, кто может предпринять какие-то действия на основании информации, которую я вам сообщу.