Локумтен - Дмитрий Таланов

— Я — это не ты!

Девушка повела глазами, будто этот спор ей давно надоел, и сказала Филю:

— Знакомься, это Ардалион. Сердар, как видишь!

Тот неожиданно церемонно поклонился:

— Зови меня просто Лион… Так, а где кузнец?

Взгляд его упал на отца Николая, чьи уши, казалось, вдвое удлинились, столь внимательно он вслушивался в разговор. Глаза его тоже не знали покоя, перебегая от одного к другому. Забытый Арпонис висел в его руке. Без церемоний забрав у него жезл и передав его Эше, Лион спросил:

— Где второй пленник? Только не ври! Мне врать бесполезно.

— В соседней камере.

Лион немедленно отправился туда, поковырялся в скважине ключом, снятым с пояса постанывающего брата Доминика, и выпустил Ирения.

— Не ждал? — спросил он кузнеца как хорошего знакомого.

Тот усмехнулся в бороду:

— Между множеством провальных решений и одним верным я не сомневался, что она выберет… Спасибо, что пришел!

Лион довольно осклабился:

— Ну тогда всё, отправляемся домой!

Отец Николай опасливо прочистил горло.

— Гм-гм… А как именно вы намерены это сделать? В обители шестьдесят монахов-доминиканцев, умеющих неплохо драться, и уйма челяди. Вы воспользуетесь каким-либо средством переноса?

— Мы воспользуемся ногами, — ответил сердар. — А за монахов не переживайте, они будут заняты.

Лион повел их вперед. Отец Николай, как привязанный, пошел следом. Филь удивился, почему тот не остался сзади в безопасности, потом понял, что монаха терзает любопытство. Филя оно тоже бы мучило.

Едва они покинули глухую тишину подземелья и вышли в помещения, где были окна, за которыми стояла ночь, стало слышно, что снаружи творится полнейший бедлам. Истошно завывали и раздирались от лая собаки, блеяли овцы, тревожно ржали кони. Часть животных, судя по звукам, сломала загоны и носилась теперь по двору. Благословясь и сквернословя, за ними гонялись челядь и монахи. В воздухе висели такие выражения, что отец Николай смутился.

— Сатана в обители! — слышался могучий рев отца Даламау. — Окропите двор и всех четвероногих!

— Вы что, напустили на них демонов? — рассмеялся Филь.

Эша сдержанно улыбнулась.

— За неимением выбора я напустила на них своего папочку. Он, как настоящий сердар, неплохо управляет животными.

Вышагивая впереди, Лион бросил через плечо:

— Полно тебе, я лишь внес смятение в их ряды. Чтоб избежать лишнего внимания.

Филь удивился такому раскладу, но решил, что позже подумает над генеалогическими корнями Эши, а пока вспомнил о цели, которая явилась началом всему. Это было важнее того, кто там у Эши настоящий папочка.

— Ирений, — воскликнул он, — а золото?

Кузнец, казалось, тоже только что вспомнил о нем. Он ухватил отца Николая за воротник.

— Где ты взял Арпонис? — спросил он.

— В малой кладовой.

— Веди нас туда!

— Там нет золота, — буркнул отец Николай.

Бросив на него косой взгляд, Лион сказал:

— Врет.

— Знаю, — кивнул Ирений. — Они тряслись над Арпонисом, словно он сокровище, и должны были сложить его вместе с золотом.

Лион еще раз глянул на отца Николая.

— Загадка разгадана, — сказал он, — это где-то здесь. По-моему, вон та дверь!

— Сатана! — прошептал монах в ужасе.

Эша прыснула. Ирений хмыкнул:

— Я много раз говорил, что ты пугаешь людей, когда делаешь это.

— Тогда пусть они лучше контролируют, куда смотрят их глаза, — отрезал Лион.

В кладовой, задвинув отца Николая в угол, он повел снятым по дороге со стены факелом.

— Ваши? — спросил Лион, указав на два отличающихся от всего прочего мешка.

— Наши! — Филь кинулся к ним и подцепил один, тяжелый, как хвостовой молот, но сразу же отпустил, едва не взвыв от боли в ужаленной Сотерисом руке.

Ирений молча поднял его мешок и взвалил себе на плечо. Второй поднял Лион. Не желая оставаться с пустыми руками, Филь взял третий, полегче двух первых, стоявший в ряд с дюжиной других, перевязанных одинаковым шнуром с восковой печатью.

Не веря глазам, отец Николай ахнул:

— Это монастырское золото, вас за него предадут анафеме!

Ирений невозмутимо ответил:

— Если он так оценивает свое пребывание у вас, это его дело.

Монах спал с лица. До сей минуты он как будто был расположен дружелюбно, насколько возможно. Теперь же он глядел на них с неподдельной ненавистью.

— Если вы слуги ада, — с силой произнес отец Николай, — убирайтесь отсюда, и да будут ваши потомки навеки прокляты! Если же вы дети ангелов…

Он сбился. Ненависть вдруг исчезла, вместо неё проглянуло молодое беззащитное лицо. Лишь черные глаза продолжали упрямо гореть на нем.

— Оставьте мне один Арпонис! — взмолился монах. — Оставьте хоть один жезл, зачем вам столько?

Лион преградил ему дорогу и, закрывая перед его носом дверь кладовой, бросил:

— Еще чего захотел! Охраняй-ка лучше свои сокровища!

Монах отчаянно замолотил кулаками в дверь. Звук его ударов еще долго раздавался позади, пока не затих вдали.

Только выйдя на свежий воздух из пропахшего монахами здания, Филь понял, как там воняло.

— А теперь вперед, по стеночке к воротам, уверенно и молча, — выглянув за угол, прошептал Лион. — И не вздумайте бояться животных, я им сейчас добавлю!

У него сделалось лицо, словно он никак не мог что-то припомнить. Гам во дворе усилился. Сразу за этим Лион нырнул за угол и твердой походкой направился вдоль стены по двору, освещенному множеством факелов в руках остервенелой челяди.

Что там творилось, было сложно описать словами. Собаки хватали за ноги людей и лошадей, те отпинывались от собак. Блеяли овцы, чьи копыта разъезжались на скользкой брусчатке. Какой-нибудь конь время от времени вставал на дыбы, и все шарахались от него, еще увеличивая хаос.

Благополучно достигнув ворот, которые оказались приоткрыты, но ни одно животное в них почему-то не выбегало, Лион жестом поторопил следовавших за ним Филя, Эшу и Ирения.

Перед тем, как кузнец заботливо прикрыл ворота, в дальнем конце двора показалась необъятная фигура отца Доминика. Складки его рясы разметались по воздуху. Он размахивал дубинкой и исступленно орал:

— Молитеся, братья, настал последний день! Разверзлись волчьи пасти под нашими ногами, жена премерзкая ступила на святую землю, горе нам, горе!