Увидимся в Аду - Арина Холина

22 мая, 18.45

На улице, завернув за угол, Наташа сжала руку в кулак, подняла его и сделала характерный жест — резко опустила, прижав локоть к талии. Издала дикий клич, напугавший голубей, и, к удивлению прохожих, несколько раз обернулась вокруг себя, победно размахивая сумочкой.

— Это надо отметить, — предложила она самой себе.

Наташа перехватила такси и отправилась в «VOGUE-КАФЕ». Устроившись за барной стойкой, Наташа заказала самый сложный и дорогой коктейль. Дожидаясь напитка, съела два орешка кешью из вазочки. Переложив ногу на ногу, почувствовала, что юбка неудобно врезается в живот. «Неужели я растолстела? — хихикнула она. — Надо будет у Магды попросить чего-нибудь…» Тут ей принесли высокий стакан с чем-то взбитым, темно-розовым, с кучей палочек, зонтиков, бумажных птичек и блестящих веничков. Повыкидывав всю эту дребедень, Наташа сделала глоток. Собираясь как следует прочувствовать коктейль стоимостью в двадцать два доллара, Наташа ощутила, что юбка стала безбожно мала — она стягивала живот тугим ремнем. Поерзав на стуле, Наташа кое-как справилась со взбесившейся одеждой и опрокинула в себя треть стакана кисло-сладкого напитка.

И тут же в ужасе выпучила глаза — на спине лопнула застежка от лифчика, а юбка предательски затрещала. Спасло лишь то, что костюм был трикотажный — он растягивался, но не рвался, хотя юбка, натянутая на бедрах, как эластичный бинт, выглядела ужасно. Наташа выругалась шепотом и пошла в туалет.

Перед зеркалом застыла как истукан: ее точеные запавшие скулы, решительная челюсть, жесткий овал лица — все это теперь было щеками… Непонятно как она поправилась на шесть или семь килограммов. Не веря своим глазам, Наташа отвернула короткий пиджак и в ужасе уставилась на живот — он висел фартуком.

— О-о-о… — простонала Наташа и включила воду.

Первым делом она сняла треснувший лифчик, выкинула его в помойку, а потом опустила лицо в ледяную воду, надеясь, что она бредит, что стоит прийти в себя — и все это кончится. Разгоряченное лицо остывало, но щеки на ощупь меньше не становились. Во рту было сухо и противно. Наташа присосалась к крану и втянула прохладную воду, пахнувшую хлором.

И тут юбка наконец треснула. Вместе с пиджаком, у которого разошлись швы под мышками и на спине. Наташа выпрямилась и, вцепившись в мраморную раковину, уставилась на то, что всего минут десять назад было ею — Наташей Костровой. Толстая, запущенная тетка в рваном костюме, с жирным пузом, здоровенной грудью и пухлыми ляжками, с заплывшими глазами и двумя подбородками.

— Ма-ма… — просипела Наташа и рванула в кабинку.

Плюхнувшись на унитаз, она зарыдала. Кто-то стучался и беспокоился: «Вам плохо?» — а Наташа сквозь слезы выла, что «Плохо! Плохо! Отстаньте!». Наконец, кое-как успокоившись, Наташа нащупала в сумочке мобильный и позвонила единственному человеку, который мог помочь в этом чрезвычайном положении.

— Роза… — всхлипнула она. — Умоляю, возьми что-нибудь из своих вещей и приезжай в «VOGUE-КАФЕ». Не спрашивай ни о чем — сама все увидишь. Я в туалете сижу.

Роза примчалась минут через десять. Выгнала всех из дамской комнаты, отшила назойливый персонал и заперла дверь.

— Вылезай! Здесь никого нет… Ой! — Только Наташа открыла кабинку, она выпучила глаза и расхохоталась.

— Что ты ржешь? — буркнула Наташа, которую, как ни странно, смех успокоил — значит, все поправимо.