Кортик: За честь и верность 2 - Сергей Благонравов

— Что из этого вышло — я не знал. Но потом выяснилось, что ты стал для нее магическим донором. Мне стало интересно — может ли это повлиять на ее репродуктивные способности? Усилить и без того высокий потенциал… или, наоборот, разрушить его. Ведь ты у нас получился, скажем так, не совсем обычным. — Букреев усмехнулся.

— Обследовать ее мне, конечно, никто бы не позволил. Все-таки это уже внутренние тайны рода Шуппе. А эти родовые секреты только тормозят прогресс науки, — добавил он с раздражением.

— И что ты выяснил? — перебил Первый.

— Все в норме. Петр оказался универсальным нейтральным донором. Довольно неожиданный результат, но крайне полезный в экстренной медицине. Теперь у нас есть донор, который не нарушит развитие пациента, — равнодушно заключил Букреев.

— А дочь свою зачем похищал? Тоже, потому что подопытная? — сквозь зубы процедил я, чувствуя, как холодная ярость сковывает горло.

Букреев на секунду замялся, его руки немного тряслись.— Ну... тут я занервничал. Узнал, что ты договорился с Зильберштейном о тестах. Одно дело — ты, уникальный экземпляр. Совсем другое — еще один человек с множественными ядрами и универсальный донор. Это уже не случайность, а закономерность. Могли возникнуть... неудобные вопросы. — Он тяжело вздохнул. — Да и Зильберштейн, в конце концов, в первую очередь сотрудник Медицинской академии, а уже потом консультант "Витязей".

В его голосе появились металлические нотки, когда он продолжил:— К сожалению, он не из моей команды. Пришлось инсценировать похищение и перевезти её в нулевую лабораторию. Девочка достаточно выросла — можно было забирать яйцеклетки и переходить к следующему этапу. К закреплению генотипа. Проверить, удалось ли нам вывести принципиально новый тип магов.

— И что, вот так просто... разобрал бы Ольгу на запчасти? — мои пальцы впились в подлокотники кресла.

Букреев пожал плечами, его лицо оставалось спокойным:— А что здесь такого? Она изначально была искусственно выведенным продуктом.

В комнате повисла тягостная пауза, которую нарушил Первый:— Да, Вася... Не знал, что ты настолько больной ублюдок. В его обычно ровном голосе впервые прозвучало отвращение.

Букреев лишь усмехнулся, уголки его глаз сморщились:— Что-то вас это не волновало, когда мы работали над проектом "ради процветания Империи". Он нарочито медленно обвёл взглядом присутствующих. — Или это двойные стандарты? А?

Я молчал, размышляя о той невидимой грани — где заканчивается развитие науки во благо человечества и начинаются просто "допустимые потери"...

— Для похищения дочери ты использовал прикрытие в виде демонстрации, организованной террористами, — холодно констатировал Первый, перебирая документы. — Материалы, которые мы изъяли, содержат компромат на половину управляющей верхушки. Зачем тебе понадобилась эта молодежная группа фанатиков?

Букреев расслабленно откинулся в кресле, его губы растянулись в самодовольной ухмылке:— У нас с тобой, Первый, одна школа. Разве тебя не учили, что не всегда стоит использовать госслужащих или официальных агентов? Он театрально взмахнул рукой. — Если хочешь знать всё, что происходит в стране, нужно держать управляющие ниточки во всех... оппозиционных структурах.

В его голосе зазвучали нотки лектора, объясняющего очевидное:— Эти террористы выгодны всем. Мне — чтобы не светиться. Внутренней разведке — для отчётности. Вам, внешней разведке — для оперативных игр. Его пальцы сложились в подобие паутины. — Все, кто захочет пойти против страны и Императора, рано или поздно выйдут на лидеров сопротивления. А они... окажутся нашими людьми.

— Ну да, — язвительно протянул Первый, — и зарубежное финансирование удобно распиливать. Джеймс же их спонсирует? А они тебе откаты платят. Так?

Букреев вдруг рассмеялся — искренне, почти по-доброму. Его лицо посветлело, будто он вспомнил что-то приятное.

— Этот гад расслабился... — я медленно провёл лезвием кортика по ладони, — Давно не применял на нём методы для стимуляции откровенности.

Первый молча кивнул, его тень на стене казалась неестественно большой в тусклом свете комнаты допроса.

— У всей верхушки одинаковые артефакты, — я вытащил из кучи документов, нужную папку.

— Василий Олегович, объясните мне: какому именно доспеху подчиняются эти штуки? Кто конкретно может отдавать приказы через них?

Букреев резко дёрнулся, его пальцы судорожно сжали подлокотники кресла. Капля пота скатилась по виску.— О чём ты... Какие украшения... Я не... — его голос сорвался на фальцет.

Я молниеносно прижал лезвие к его шее, ощущая, как под тонкой кожей пульсирует сонная артерия.— На вас доспеха нет. Значит, есть кто-то выше. Назовите имя. Сейчас.

Его зрачки расширились, дыхание стало прерывистым.— Я не могу... Меня убьют... — он заговорил быстро, сбивчиво, — Я не доживу до суда... Не выйду отсюда...

Первый внезапно ударил кулаком по столу, заставив Букреева вздрогнуть.— Вася, — его голос звучал как удар хлыста, — если ты не ответишь сейчас — я лично перережу тебе горло. Кто управляет террористами?

Глава 22

— Это мой учитель... Наставник... Третий, — Букреев произнёс это обречённо, его взгляд уставился в пустоту, будто видел перед собой призрак собственной смерти.

Первый резко встал, стул с грохотом упал на бетонный пол.— Что задумал этот старый лысый дьявол?! — его голос гремел под сводами допросной, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Я пристально всматривался в лицо Букреева, отмечая, как дрожит его нижняя губа:— Почему ты уверен, что он тебя убьёт?

— Потому что... — он сделал неровный вдох, — когда вы задержали меня в доме, я подал сигнал.

Я резко вспомнил тот момент — как его рука судорожно сжала брелок.— Постой... Ты схватил тогда брелок от машины?

— Да. — Букреев кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде профессиональной гордости. — В нём встроен передатчик. Сигнал означал, что меня раскрыли. Так что он уже в курсе.

Первый медленно обвёл взглядом комнату, будто впервые замечая, сколько здесь камер наблюдения.— Третий не дурак... — он произнёс это со странным уважением в голосе. — В моём ведомстве у него наверняка есть люди. И он знает, что я всё равно выбью из тебя правду. — Внезапно его глаза расширились. — Ты всё это время просто тянул время?!

В этот момент завыли сирены — тот самый леденящий душу звук, который мы слышали, когда Шуппе несанкционированно активировала портал. Гулкий голос из динамиков объявил общую тревогу.

Дверь с грохотом распахнулась. В помещение ворвался Артемьев, его форма была в пыли, на щеке — свежая царапина.— На императорский дворец напали!