Голод суккуба - Райчел Мид

Посмотрев на хмурые лица собеседников, я сдержала потокглупостей, готовый сорваться с языка, и задала всего один банальный вопрос:

— Что вы имеете в виду?

Картер попытался улыбнуться:

— Боже мой! Я полагал, ты разбираешься в своем ремесле.Особенно в греческой мифологии.

— Ну, амброзия… зовется пищей богов, — медленноразмышляла я.

Я выросла в греко-римском обществе, но это вовсе не значит,что я специалист во всех этих историях. Я лишь впитала некоторые в юности.Только впоследствии, когда ученые начали собирать мифы по всем уголкам греческогомира, я узнала, насколько обширна эта мифология.

— Да, — сказал Картер, кивая мне, словно ребенку,отвечающему урок.

Джером безмолвствовал, мрачно поджав губы.

— Что еще тебе известно?

— Амброзия даровала богам бессмертие, — продолжилая. — Правда, я всегда считала, что это какой-то напиток…

Я задумалась. Ведь кристаллы предполагалось растворять валкоголе… Меня поразила еще одна тревожная мысль:

— Вы хотите сказать, что эта греческая штука сделаетДага и остальных бессмертными?

«Я сейчас просто неодолим. Я бог, крошка».

— Не совсем, — сказал Картер. — И я полагаю,амброзию можно отыскать не только в греческих мифах. В той или иной форме онапоявляется в легендах почти каждой культуры. В мире короля Артура считалось,что ею наполнен Священный Грааль. Она дарила испившим ее проницательность ипросвещенность и давала надежду на умиротворение страны. А еще некоторыеполагают, что языки пламени, появившиеся над головами апостолов вПятидесятницу, были вовсе не пламенем, но скорее видениями, которые они узрели,выпив амброзию. Она даровала апостолам пылкость и харизму, а также способностьобщаться с людьми всех культур и говорить на разных языках.

— Я знаю множество набожных христиан, включая моюдобрую подругу Дейну, которые посчитают это оскорблением.

Джером больше не мог оставаться равнодушным, учитывая, какраздражала его эта тема:

— Представляю, что бы она сказала, услышав, как кто-тоутверждает, будто Святое причастие не имеет отношения к крови Христовой, аявляется реликтом древней церемонии с амброзией. А значит, те, кто участвуетсегодня в евхаристии, лишь имитируют древние переживания, приравнивая СвятойДух к опьянению от амброзии.

— Множество людей это выведет из равновесия, —согласилась я.

Мы трое знали, что многие древние ритуалы и верования сейчаслишь ублюдочные подобия настоящих. Многие, но не все.

Картер продолжал все так же благодушно, словно читал лекциюв аудитории:

— Древние индусы называли амброзию «сома» и дажеперсонифицировали ее как бога с тем же именем. Его присутствие действовалостоль же одурманивающе, как и сам напиток, и помрачало разум всех вокруг.

— Сомой еще называлось снадобье для хорошего настроенияв «Прекрасном новом мире» Олдоса Хаксли, — вспомнила я.

Я даже не представляла себе, насколько все этораспространено. Он кивнул:

— И эти истории — лишь вершина айсберга. Мест, откудаони произошли, намного больше.

Я с удовольствием впитывала информацию. Получить какие-либосущественные разъяснения от этих двоих — все равно что рулить по центру Сиэтлав час пик: медленно, тягостно и чревато столкновениями. И все же, обходительноили нет, они говорили не совсем то, что мне требовалось.

— Да, но вы, ребята, стараетесь употреблять выражениятипа «некоторые люди верят» или «ходят слухи, что». Так что же это? Чтопроисходит на самом деле? Есть в этих рассказах какая-то правда?