Эпоха Титана 2 - Артемий Скабер

— Ты⁈ — начал он краснеть, и голос сорвался на крик. — Понимаешь вообще, кто он такой⁈ Стоит ему пожелать, и тебя по кускам отправят ему в дом!

Шагнул ко мне. Ткнул пальцем в грудь. Дышал тяжело, ноздри раздувались.

— Это не игра, Володя! — продолжил он, понизив голос до хриплого шёпота. — Не какая-то потасовка с охраной или разборки с кураторами. Это — власть. Настоящая власть. Против которой ты — никто. Понял? НИКТО!

Отстранился от его пальца.

— А как же защита аномальщиков? — хмыкнул, глядя ему в глаза.

Борис замер. Рука повисла в воздухе. Потом медленно опустилась. Он качнул головой, усмехнулся горько.

— Так ты им перестанешь быть, — ответил он, отворачиваясь. — Уволят, и тебя встретят на выходе из корпуса. Лучше не играть с великими аристократами, Володя. Они… они не прощают.

Он замолчал. Прислонился спиной к стене душевой, закрыл глаза. Сигарета дымилась между пальцами, пепел падал на пол.

Интересно выходит. Пузатов тут был информатором, и они искали ещё одного. Теперь они потеряли своего человека и хотят сделать меня заменой. Получается, аристократы очень хотят знать, что творится в корпусе.

— Володя… — задумчиво произнёс Борис, открывая глаза. Посмотрел на меня тяжело, оценивающе. — У тебя нет вариантов. Будь ты в СКА, ещё бы смог отбрехаться. Но будучи простым аномальщиком, пусть и ловцом… вариантов нет.

— Что-то ещё? — прервал его попытки меня чему-то научить или что-то посоветовать.

Не хотелось слушать причитания о том, как всё плохо и безнадёжно. Змеев опасен. Аристократы сильны. Выводы я сделал и подготовлюсь. Всё остальное — пустая болтовня.

Матросов скривился. Швырнул окурок на мокрый пол, растоптал ботинком.

— Сегодня вечером, — хмыкнул он, — ты, Коля — будьте готовы. Мы после охоты сразу поедем в город. Заказчик очень ждёт от нас поставку. Если провалимся, то нам конец.

— Не понял? — посмотрел на него внимательно.

Борис вздохнул. Провёл рукой по лицу, размазывая усталость по коже.

— Володя, люди, которые ждут от нас части монстров и ядра, — не простые граждане нашей страны, — начал он медленно, подбирая слова. — Мы привлекли внимание СКА, аристократов. Если мы не справимся, то у нас будут проблемы.

Подошёл к душевой и включил воду. Холодная струя ударила по спине, обожгла ссадины и порезы. Осколки плитки, кровь, пот — всё начало смываться. Вода окрасилась розовым, потекла к сливу. Боль острая, но терпимая.

Матросов стоял и ждал, когда я закончу. Явно хотел ещё что-то сказать, но не решался. Постоял под водой минуту. Когда боль в спине притупилась, выключил кран. Вылез, взял новое полотенце с полки и вытерся.

Оделся. Майка прилипала к влажной коже, въедаясь в свежие царапины. Посмотрел на Бориса. Он всё ещё стоял у стены.

— И кто же ваш заказчик? — спросил я, подходя ближе.

— Военные, — произнёс он с каким-то трепетом в голосе. — И не самые простые. Уж поверь мне, с ними, как и с аристократами, шутки плохи. Привезём то, что они ждут, и можно будет выдохнуть.

А вот и третья сила. Улыбнулся. Все запустили свои ручонки в корпус императора. Аристократы — через информаторов. СКА — через свои расследования и подставы. Теперь ещё и военные — через контрабанду ядер и частей монстров.

Вот только я одного понять не могу: почему монарх этого куска земли терпит это? Слабак? Или просто не знает, что творится под его носом? Либо ему выгодно, чтобы все грызлись между собой?

— Оплата, — повернулся к Борису, глядя ему прямо в глаза. — Коле деньги за две вылазки. Мне — ядро гиганта. Вот такая цена.

Борис замер. Лицо исказилось.

— Да что ж ты такой… — начал он, краснея. Сжал кулаки, вены вздулись на шее. — Хороооошо! — протянул он сквозь зубы. — Всё будет. Деньги Коле. Ядро — тебе.

Голос звучал так, будто каждое слово давалось ему с болью. Он развернулся резко, почти дёрнулся. Направился к выходу из душевой.

Посмотрел на себя в зеркало.

Лицо мокрое, волосы прилипли ко лбу. На шее красные следы — там, где магия сдавила горло. Что-то муравьи зашевелились. Может, кто палкой ткнул в их муравейник?

Весело — вот что будет дальше. Вот только я не собираюсь играть ни по чьим правилам.

Вышел из душевой. Казарма была полна ловцов. Они вернулись. Гул голосов ударил по ушам. Десятки разговоров, смех, ругань.

— Володя!

— Большов!

Тут же начали мне кивать. Ко мне подошёл Олег. Быстрым шагом, почти бегом. На лице красовался красный след от удара — свежий, яркий. Щека распухла, губа рассечена.

— Мамонт на поправку идёт, — заявил он с восторгом в голосе. — Мы её навестили.

Светился. Глаза горели, улыбка до ушей. Словно сообщил мне величайшую новость в мире. Ничего не ответил. Прошёл мимо него и сел на кровать. Пружины скрипнули под весом.

Желудок заурчал. Громко, требовательно. Еда… Нужна еда. Может быть, баба Софья даст мне подкрепиться, если я просто так заявлюсь?

— Володя, ты слышал? — Олег не отставал, завис надо мной. — Василиса Игоревна… с ней всё в порядке!

Голос взволнованный, взгляд умоляющий. Ждёт реакции. Хочет, чтобы я обрадовался, засветился так же, как он.

— Угу, — кивнул, не поднимая взгляда.

Мысли уже переключились на другое. Поесть, потом поспать. После приёма пищи навестить Колю и передать ему информацию, что у нас сегодня будет вылазка. Как его вытащить из казармы, чтобы не было вопросов?

— Тебе плевать? — голос Олега стал тише.

— А? — поднял взгляд на него.

Он стоял передо мной, опустив плечи. Лицо вытянулось, улыбка сползла. Выглядел как побитый щенок.

— Да, — кивнул.

Ловцы, что были рядом, замолчали. Повернулись к нам. Смотрели на меня с открытыми ртами. Тишина. Неловкая, тягучая.

— Василиса она… — начал запинаться парень, что стоял рядом с Олегом. Высокий, худой, с длинным носом. — Спрашивала о тебе. Почему ты не пришёл проведать своего куратора?

Хмыкнул.

Уже соскучилась? Мамонтова не из тех, кто нуждается в поддержке. Но видимо, ей хочется внимания. Или хочет что-то от меня. Может, тоже попросить, чтобы я поехал с Матросовым на дело. Сама-то она пока не ходок.

— Ударила меня, — вдруг заявил Олег. Потёр щеку, поморщился. — Потому что я побежал к нашим и попытался её защитить. Сказала, что ей не нужна наша помощь. Что она сама может за себя постоять.

Типично. Василиса не терпит, когда её считают слабой. Особенно сейчас, когда она ранена и действительно уязвима. Но мне всё равно. От меня снова ждали какой-то реакции. Сочувствия Олегу? Возмущения поведением Мамонтовой? Желания немедленно бежать к ней?

Поднялся с кровати. Пружины