Боярская честь - Юрий Корчевский

Я обошёл все комнаты второго этажа, не найдя ничего заслуживающего внимания. А на первом этаже, в дальнем углу коридора, рядом с отхожим местом, увидел дверь. Толкнул её, и мне открылся вид на задний двор с хозяйственными постройками.

— Хозяюшка, а дверь на ночь запирается ли?

— Нет — чего её запирать, у нас только ворота и калитка заперты.

Вот и ответ на вопрос — как убийца проник в дом.

Я сошёл по лестнице — там всего было три невысоких ступеньки — во двор, всмотрелся в крашенное охрой дерево ступеней крыльца. Вроде как на одной ступеньке красное пятнышко. Я мазнул пальцем — на нём осталась красная полоса. Кровь!

— Хозяйка, кухарка вчера гостей убоиной угощала?

— А как же, гостей с дороги кормить надо.

— А убоину где брала?

— Так у соседа — он кур держит, а у нас живности в городском доме нет.

Похоже — убийца наступил на каплю крови и оставил маленькую кровавую метку на лестнице. Если бы дома были куры, то кровь могла бы оказаться куриной. Но эта версия отпала.

Я попрощался с хозяйкой, сел на коня и отправился домой. Надо посидеть в кабинете, обдумать, переварить увиденное и услышанное.

Попросив домашних не беспокоить, я прошёл в кабинет, уселся за стол, разложил перед собой листы бумаги с записями.

Итак, что мы имеем? Убийца — мужчина, почти наверняка — знакомый боярина, русоволосый, на рубахе или ферязи оторвана медная пуговица, владеет оружием. Скорее всего — воин, не разбойник. Не может быть у боярина знакомых разбойников.

Зачем было убивать и грабить, когда в доме гости и стрельцы? Либо не знал о чужих в доме, либо совсем безбашенный. Ведь риск быть замеченным и, следовательно, схваченным увеличивается многажды. Стрельцов для охраны ценного груза подбирают проверенных — опытных, решительных, умеющих пользоваться оружием. Почуяв неладное, они в любой момент могли прийти на помощь боярину.

Я сел изучать список знакомых боярина. Двое отпали сразу — возраст преклонный, такие не пойдут на лихое убийство и грабёж. К тому же после ограбления надо ещё и суметь выйти незамеченным из дома с ценностями.

Постой-постой — а ведь в сундуке-то места много. Я перечитал список пропавших ценностей, прикинул вес и объём. По объёму — половина мешка получается, по весу — полпуда. Столько за пазуху не засунешь. Похоже, убийца заранее знал, на что шёл, поэтому должен был прихватить с собой на дело мешок для ценностей.

С чего начать? Времени у меня немного — несколько дней, пока стряпчий государев будет в Вологде, мне это дали ясно понять. Надо быстрее шевелить мозгами.

Во-первых, я решил обойти оставшихся пятерых знакомых боярина. Именно обойти, а не объехать на коне — нельзя раньше времени привлекать внимание. Если кто-то из пятерых преступник — он будет настороже. Дело провернул ловко — явно не дурак, силён, решителен.

Я ещё раз просмотрел список и вычеркнул одну фамилию — хоть и молод, но шатен, если только оставить его напоследок — для очистки совести.

В чём идти? Вопрос существенный. Если я буду торчать на улице в боярской одежде, без коня, это вызовет ненужное любопытство.

Я порылся у себя в гардеробе, не поленился сходить в воинскую избу. Нашёл рубаху и порты поплоше, натянул. На голову надел соломенный брыль — вроде крестьянского. Оглядел себя в зеркало — видок ещё тот, похож на бедного ремесленника или амбала из порта. Лена, как увидела меня, всплеснула руками:

— Ты куда в таком виде собрался? Увидят соседи — стыда не оберёшься!

— Для дела надо.

Я вышел во двор, зачерпнул пригоршню пыли, размазал её по лицу. По-моему — самое то. Быстрым шагом направился к дому, стоявшему в списке адресов первым. Очень удачно — ворота распахнуты, холоп выгнал возок, запряжённый парой пегих коней. Вскоре вышел и мой подозреваемый.

Я подскочил поближе и, гнусавя, стал просить милостыню. Меня обругали, и я отошёл. Нет, непохож. Русый, но волосы слишком светлые, вальяжен, да и пуговицы на рубахе и ферязи все на месте. Тем более — пуговицы не медные: на рубахе — бронзовые, литые, а на ферязи — с позолотой. Деньги у него явно были, а вот стержня, характера, достаточного для того, чтобы совершить злодейство; я не почувствовал. Жидковатый он какой-то для спокойного, расчётливого убийства. Такой если и убьет, так лишь в припадке истерии — первым попавшимся в руки предметом. Зыбко, конечно, но времени отрабатывать эту версию нет.

Путь к дому второго пролегал мимо торга. Я решил наудачу зайти. Сразу направился в угол, где торговали пуговицами, застёжками, гребнями. Я достал медную пуговицу, показал нескольким торговцам. Меня сразу направили в дальний ряд. Там торговали товаром подешевле. Нашёлся мастер, сразу признавший своё изделие.

— Я делал — свою руку всегда узнаю. В чём дело-то?

— Не помнишь — кто такие покупал?

— Да разве всех упомнишь? Пуговица — не лошадь или дом, у меня их десятками берут каждый день.

— Так уж и десятками?

— А то! Да вот сегодня приходил один — две седмицы назад брал десяток, а только что ещё одну купил.

— Кто такой?

— Он не назывался, видел только как-то раз — он в дом заходил на Пятницкой.

— Ну, бывай здоров!

Я отошёл от торговца, вышел с торга, встал и начал припоминать — кто где живёт. А ведь есть у меня в списке адресок на Пятницкой, есть. Направлюсь-ка я туда.

Нумерации домов в эти времена не было. Искали приблизительно так: у Андреевского спуска, за церковью Николы-Угодника, четвёртый дом по правую руку, ворота резные. Вот и я двинулся по приблизительному адресу на Пятницкой, что указала мне боярыня.

С трудом нашёл искомый дом, присел на завалину у избёнки напротив, немного наискосок. Из дома никто не выходил, хотя какое-то движение в доме было: хлопала иногда дверь — вероятно, выходила во двор служанка — бельё развесить или живность накормить. Я терпеливо ждал. Уже хотелось пить и есть — гонец утром сорвал меня, не дав позавтракать, а потом стало не до еды.

В конце улицы показался мужчина. Он шёл твёрдой, решительной походкой. Не мой ли подозреваемый?

Я вскочил и направился навстречу. Пряча лицо за полями соломенного брыля, бегло осмотрел одежду. Есть! Третьей пуговицы сверху на рубахе не было. Сердце ёкнуло.

Я прошел мимо, ничем не выдав своего волнения. На углу остановился, повернул голову. Мужчина зашёл в дом, за которым я наблюдал. Волосы — какие у него волосы?! Я сосредоточился на пуговицах — надо было на ходу, за короткое время осмотреть ферязь и рубаху. И что стоило бросить взгляд на волосы? Увы, момент упущен. От досады я выругался. «Тепло, очень тепло» — с двух шагов пуговицы именно такие, какую я нашёл под убитым боярином. Глянуть бы на него ещё раз, чтобы окрепла уверенность, только рискованно. Второй раз встретиться на пустынной улице — эдак всякий заподозрит неладное. Может, отправиться к воеводе? Повязать его да поспрашивать? А будет упираться — так и ката пригласить. А вдруг не он? Хотя интуиция подсказывала — я на верном пути.