Семь легенд мира - Оксана Демченко

Конечно, не всё на острове сгорело. Но западные ворота Таира, его лучшая верфь, крупный грузовой порт и еще три города рядом, принимавшие купцов, погибли. Отчаявшись вернуть их, власти спасали в первую очередь то, что еще можно было спасти. И старались пореже думать о судьбе утраченного.

Причалы превратились в неровные ряды торчащих из воды головешек, запах старой гари еще висел в воздухе, почти неуловимый и притом совершенно неотвязный, как застарелая усталость, которую не излечить коротким отдыхом.

Редкие каменные домики у берега смотрели на воду красными от недосыпа глазами наспех затянутых бычьим пузырем окон. Небывалое дело для Таира, прежде жившего богато и привычного к стеклу. Оборванцы у домиков выглядели дикарями. Да, в общем-то, ими и были. Захра поморщилась, осматривая с низкого борта быстро приближающийся берег. И слушая нестройный гомон пьяных голосов, визгливый смех трактирных девок, усталые, заученные наизусть причитания нищих. Таковы худшие кварталы Кумата. Но порты Таира до подобного прежде не опускались…

Серые глаза недобро сузились: маркизом и его сыном она еще займется. И этот пункт к счету добавит. Не может быть, чтобы знатный урод не вложил заемных денег и в обнаруженное здесь безобразие. Ну слишком на него похоже! Вонь, мерзость и запустение…

Получасом позднее управляющий порта, хорошо знакомый ей по Кумату лизоблюд головы, проходимец, купивший у маркиза титул и имя своей преданностью в самых грязных делах, с усмешкой принимал гостью в единственном почти не пострадавшем доме.

– Ах, госпожа Багдэш, – оскалился он, хищно и нагло изучая ее фигуру. – Горе вас не сделало менее красивой. И менее предприимчивой. Чем могу быть полезен?

– Мне нужна верфь.

– Мой господин купил ее вместе с бухтой за тридцать серебряных карвелей, – честно признался тот. – Смешная у них тут манера – называть деньги по типу корабля на орле монеты. Но я уже привык.

– Сколько хочешь запросить при перепродаже?

– Сколько? – Он рассмеялся. – Да разве такие ничтожные деньги стоит растить? Горелые деревяшки и вам не сильно нужны, скучный получится торг. Пусть я запрошу вдвое, даже впятеро: велика ли радость. Куда забавнее быть головой, пусть и мертвого, но города. Я здесь хозяин, вот и управляю. Казню, милую, награждаю. У нас простой закон: я сильный, у меня есть оружие и люди, если что – за меня поручится маркиз.

Он смолк надолго, с новым интересом изучая сидящую напротив женщину. Волосы, убранные в косу по обычаю севера. А точнее – ради удобства путешествия. Дорожный костюм тонкой шерсти, любимого ею цвета прелой зелени. Замшевая безрукавка-корсет, подчеркивающая безупречную фигуру. Небрежно брошенные на стол перчатки. Пальцы, унизанные по восточной привычке перстнями, вызывающими не поддающуюся лечению мигрень у женской части куматской знати. Каково это – наблюдать игру несравненных камней и задыхаться от зависти при виде тонкости работы нездешних мастеров-ювелиров. Впрочем, эти перстни и мужскую половину донимали не меньше: достать такие же предлагалось именно им! А сделать это можно лишь через управляющего все той же госпожи Багдэш, рыжего Лоритта. Человека черствого, грубого, не умеющего верить в долг и входить в сложные семейные обстоятельства.

Взгляд снова скользнул от кистей рук вверх, по нешироким плечам, к гордой длинной шее, любуясь удивительно молодой упругой кожей цвета светлой меди.

Весь Кумат из года в год гадал, сколько госпоже лет. Говорили, у нее трое взрослых сыновей остались на далеком востоке. И вроде бы есть уже внуки-подростки. Да и дочь – не девочка. Но разве это может определить возраст, если у самых расчетливых и пресыщенных компаньонов и партнеров внешность госпожи Багдэш неизменно вызывала странную рассеянность в важных денежных вопросах! И она это знала, и бессовестно пользовалась своим обаянием. Даже теперь.

А между тем, она совершенно одна. И сидит в его доме, в его городе, на острове, где до ближайшего представителя местных лордов или княжеского гарнизона – три дня пути.

Пути, который, кстати, никто не готов проделать ради собственных умирающих подданных: ведь не в одних этих городах беда. Но чужеземка, которую никто не готов защищать, все же сидит напротив с мягкой улыбкой наивной девочки. И что бы про нее ни говорили, иначе и не описать ситуацию. Надо быть полной идиоткой, чтобы сунуться сюда!

А раз так, зачем церемониться?

– Так вот, о милости, – улыбнулся управитель, меняя тон. – Говорят, ты умеешь отменно готовить кофе. Иди и свари. Тридцать серебряных карвелей – неплохая цена за бессонную ночь для немолодой безродной купчихи. Я баронет и готов оказать тебе честь и даже оплатить сполна. Утром верфь – твоя, я, Грантэн, младший сын знатного рода, даю слово.

– Ну, даже у доброго ростовщика, если такие бывают, твое слово будет оценено подешевле истертого медяка, – еще мягче улыбнулась Захра, откинувшись на спинку без признака удивления или замешательства во взгляде. – Знаешь, козлик, все развлекаются по-своему, и чаще всего весьма предсказуемо. Как ты мог подумать, что я пришла сюда без сопровождения? И не разобравшись в делах. Наобум, словно дурочка наивная.

– Просто все козыри у меня, тут и думать нечего, – пояснил он уверенно.

– Все? Ты даже не озадачился вопросом, как я попала в город… Прелесть!

– Сегодня пришла шхуна с материка, – пожал он плечами, – что тут думать?

– То есть извиняться, пока не поздно, ты не готов, – печально вздохнула Захра. – Это был последний шанс, все же ты еще молод, мог бы при определенных обстоятельствах поумнеть и набраться порядочности. Мне, наивной, так казалось.

– Иди на кухню, – холодно бросил баронет. – Я вежливо попросил кофе. Пока – вежливо.

– Кофе я делаю для своих гостей и друзей, – покачала она головой, – Вот хотя бы для старого лорда Кирана Данн Жерр. Мы мило поладили, я нанесла ему визит в день прибытия на Таир. Обычная вежливость: эти земли исстари под его защитой. У господина Жерр много спеси и «голубой крови», но он настоящий лорд и умеет себя вести. Мы быстро нашли общий язык. Да, помимо вежливости у меня были другие, вполне практические, цели визита. Я обменяла груз зерна двух пузатых шхун на один маленький клок пергамента. И стала особой важной, на службе Таира состоящей, неприкосновенной. Глупая сделка, ты так полагаешь, правда?

– Вполне, – презрительно бросил баронет. – Мне его бумаги не указ. Я и сам достаточно знатен, чтобы торговать пергаментом. К тому же у меня есть послание к княгине Тайрэ от маркиза, подтверждающее статус лица, оказывающего здесь безвозмездную помощь именем княжества Карн.

– Все вы, считающие купленное или унаследованное происхождение более важным в жизни, чем честь, а уж тем более – рассудок, полагаете себя неуязвимыми, – терпеливо кивнула Захра. – А я привыкла крепко думать прежде, чем оскорблять, необратимо разрывая последнюю возможность договориться. И заранее просчитывать подобные ситуации. Даже смешно, ну знаешь ведь мою отвратительную репутацию мстительной рыжей стервы. Знаешь – и хамишь! А уж намекать женщине, что она немолода, вообще смертельно опасно.