Повелитель Ижоры - Александр Егоров

Следующий снаряд пришелся прямиком в брошенный корабль, и от взрыва он разлетелся на части. Доски и обрывки тряпок падали неправдоподобно медленно, и я даже оторвался от прицела, чтобы получше рассмотреть.

И тут что-то случилось.

Сперва слегка потемнело в глазах. Я подумал, что меня все-таки контузило взрывом, встряхнул головой и протер глаза; и лишь после оглянулся: остальные парни смотрели, как зачарованные, совсем в другую сторону.

– Стоп, – попробовал я крикнуть, но сам не услышал своего голоса. Харви и без команды сбросил обороты, катер потерял ход.

– Смотри… – прошептал рядом Ник.

Прямо напротив рулевой рубки в воздухе болтался сверкающий золотой шар. Вокруг него воздух как будто сгустился и дрожал, как от жары, хотя я почему-то был уверен, что шар холодный. Он притягивал взгляд, его хотелось потрогать, я бы и потрогал, только ноги вдруг стали ватными и руки перестали слушаться. Эта штука двигалась вместе с катером, и получалось, что она неподвижно висит прямо возле лобового стекла. Харви вытаращил глаза там, внутри. Руль он не оставил, только сбросил обороты двигателей и теперь не знал, что делать дальше. Он перепугался до полусмерти.

Да и было отчего. Я, например, никогда еще не встречал настоящую шаровую молнию, да еще на расстоянии вытянутой руки.

Шар повисел еще немного в воздухе, качнулся в мою сторону (я попятился и ухватился за леер), потом, будто решившись, довольно резво тронулся обратно к рубке, врезался в стекло (раздался треск, как если яйцо выронить на горячую сковородку), проделал в нем аккуратную дырку и проник внутрь. Я видел, как Харви шарахнулся в сторону. Катер потерял управление, и его развернуло носом к берегу. Тогда золотой шар, прицелившись, врезался прямо в панель управления. Что-то там взорвалось, и почти сразу двигатели заглохли. В рубке засветилась аварийная лампочка. Посреди пульта красовалась громадная черная дырка с обожженными краями.

«Приплыли», – понял я. Дверь рубки распахнулась, и оттуда выполз Харви, бледный как покойник. Он что-то шептал по-фински.

– Спокойно, – приказал я скорее сам себе.

Катер медленно сносило к песчаной косе, где валялись обломки шведского дракара. Несколько неподвижных тел лежало на желтом песке, и лужи крови были видны издалека. На волнах качались доски. Высаживаться на берег отчего-то не хотелось.

– Тамме, – позвал я. – Тамме, ты где? Слушай, Тамме. Проверь электричество.

Но механик со страху перестал понимать русский язык. Я ткнул пальцем в пульт:

– Подключи резервное питание. Там, внизу. Дошло? Иди быстро. Надо попробовать запустить моторы.

Тамме кивнул и, шатаясь, побрел вниз, в аккумуляторный отсек.

– Король Олаф умеет посылать молнии, – проговорил Харви, по-прежнему белее мела. – Я не верил.

– Нет здесь никакого Олафа, – заявил я.

– Олаф-Магнус, король-чернокнижник, – прошептал Ник. – Надо же. Значит, это правда, что…

Он не успел договорить. Только ахнул и вцепился обеими руками в леер: из-за мыса появился еще один корабль.

Это был громадный черный дракар о шестидесяти веслах, с золотой орлиной головой на форштевне. Клюв орла был хищно загнут. Опираясь на длинную орлиную шею, на носу стоял высокий человек в темном плаще и в стальном шлеме, и вправду похожем на кастрюлю-скороварку. Его лица не было видно – его скрывал щиток с прорезями для глаз. Грудь защищал тускло блестящий стальной панцирь. На поясе у него висел короткий меч. Даже без бинокля я видел, что он смотрит на меня. Этот взгляд напомнил мне что-то. Вероятно, у всех крутых парней во все времена одинаковый взгляд, решил я. Этот был по-настоящему крут. Конунг Олаф. Да еще и Магнус, что означает «великий». Великий король.

«Наверно, никто в нашем мире никогда не стрелял в настоящего короля, – зажглась в моей голове сумасшедшая мысль. – Будет потом что рассказать… если придется».

Еле передвигая ноги, я попробовал пройти на нос, где задрала ствол в небо наша безотказная пушка. Это было непросто. Казалось, силы покинули меня. Это было необъяснимо, и все же я не мог ступить дальше ни шагу.

В воздухе звенело электричество. Я беспомощно оглянулся.

– Дайте автомат, – велел я, и кто-то – кажется, Харви – протянул мне «узи».

Уже сжимая в руках оружие, я на секунду помедлил. «Что-то идет не так, – подумал я с тревогой. – Что-то не так. Он же над нами смеется». Король Олаф и вправду смеялся, и смех этот был совсем не добрым. Его голос далеко разносился над водой и отдавался эхом в прибрежных скалах. Казалось, сами камни говорят с нами на своем, враждебном языке. Мне стало не по себе.

– Что… он… хочет этим сказать? – подумал я вслух. – Он что, не понимает? Мы же их всех…

Я медленно навел на шведа ствол автомата. Стрелять издалека было глупо, но палец сам собой тянулся к спусковому крючку, будто кто-то управлял им помимо моей воли. «Чернокнижник, – вспомнил я. – Чертов колдун». Голова моя кружилась, руки дрожали. Мало того: «узи» вдруг начал разогреваться и через несколько секунд стал нестерпимо горячим. Я хотел разжать пальцы, но уже не мог. Должно быть, мое лицо перекосило от боли, потому что Ники толкнул меня в бок и крикнул:

– Не надо! Не стре…

Короткая очередь ударила по ушам, и тут же я отбросил раскаленный автомат в сторону. Но было поздно: там, на носу дракара, король Олаф поднял руку (в руке что-то блеснуло) – и тотчас же вслед за этим позади нас раздался оглушительный хлопок. Стекло рубки рассыпалось сияющим дождем: там, внутри, как будто взорвалась фосфорная бомба – я снова ослеп и оглох и успел только заметить сноп электрических искр, летящих прямо мне в лицо. Я поскользнулся и начал падать навзничь, хватаясь за воздух. Трос леера лопнул, и последним, что я успел почувствовать, был парализующий ужас свободного падения.