Эрагон - Кристофер Паолини

«Ага. И я тебя тоже очень люблю», — засмеялся Эрагон.

«Раз так, я тебя еще крепче к своей спине привяжу!»

Сапфира улетела, а Эрагон и Бром направились прямо к воротам, непринужденно беседуя. Над воротами вился флаг, на котором был изображен ревущий лев и рука, держащая цветок лилии. Вблизи городская стена еще больше поражала воображение своими размерами, и Эрагон изумленно спросил:

— А как велик сам этот город?

— Очень большой. Ты таких никогда не видел, — сказал Бром.

Увидев их, стражники выпрямились и загородили пиками проход.

— Назовите ваши имена! — грозно потребовал один из них.

— Меня зовут Нил, — одышливо просипел Бром и с идиотской улыбкой склонил голову набок.

— А с тобой кто? — спросил стражник.

— Так я как раз и собирался сказать вам, господа мои, что это мой племянник, Эван. Сестры моей сынок. А я…

— Ладно, ладно, — нетерпеливо мотнул головой стражник. — А сюда вы зачем пожаловали?

— Да он своего старого друга навестить хочет, — вмешался Эрагон, старательно подражая южному говору. — А меня с ним послали, чтоб наш старик не заблудился ненароком. Видите ли, лет ему уже ой-ой-ой, да и в молодости он малость на солнышке перегрелся, заработал горячку, вот мозги-то у него и расплавились.

Бром одобрительно закивал.

— Ясно. Проходите. — Стражник махнул рукой и опустил пику. — Только ты, парень, проследи, чтобы он в городе чего не натворил.

— Ой, что вы! — воскликнул Эрагон. — Он у нас смирный.

Они направили коней в ворота и наконец оказались в Тирме. Конские копыта застучали по камням мостовой. Отъехав подальше от стражников, Бром выпрямился в седле и проворчал:

— Значит, мозги у меня расплавились?

— Не мог же я допустить, чтобы ты развлекался с этими стражниками в одиночку, — усмехнулся Эрагон.

Бром только вздохнул и отвернулся.

Дома вокруг казались на редкость мрачными и какими-то настороженными. Маленькие, глубоко утопленные в стенах окошки пропускали внутрь совсем мало света. Узкие двери тоже были утоплены в толстенных стенах. Плоские крыши были крыты темной сланцевой черепицей. Эрагон заметил, что ближе к городской стене дома почти все одноэтажные, а дальше, ближе к центру города, дома все выше и богаче. Самые высокие, в несколько этажей, дома находились возле крепости, но по сравнению с ней даже они казались низенькими и приземистыми.

— Этот город выглядит так, словно приготовился к войне, — заметил Эрагон.

Бром кивнул:

— История Тирма — это сплошные налеты пиратов, ур-галов и прочих бандитов. Здесь издавна процветает торговля, а такие места, где есть чем поживиться, всегда привлекали воров и налетчиков. Да и поводов для ссору здешних торговцев хватает. Вот местные жители и стараются на всякий случай себя обезопасить. Гальбаторикс, правда, им помогает, дает солдат, чтобы город защищать.

— А почему здесь одни дома намного выше других?

— А ты на цитадель посмотри. — И Бром указал ему на крепость. — Оттуда весь Тирм как на ладони. Если неприятель и сумеет пробиться сквозь городскую стену, то на все крыши тут же будут выставлены лучники. А поскольку возле стены дома значительно ниже, то лучники смогут стрелять, не опасаясь, что ранят своих. Кроме того, если враг даже захватит первые ряды домов и разместит там своих лучников, все равно с более высоких крыш центральной части города будет легче отражать их атаки.

— Никогда в жизни не видел, чтоб города так строили! — воскликнул Эрагон.

— Да, Тирм — город особенный. Его решили так перестроить после того, как он был почти дотла сожжен во время одного из пиратских налетов.

Они продолжали подниматься по улице, прохожие с любопытством, хотя и довольно равнодушно, посматривали на них.

«Если сравнивать с тем приемом, который нам оказали в Дарете, — думал Эрагон, — здесь нас прямо-таки с распростертыми объятиями встречают! Наверное, Тирму удалось избежать визита ургалов». Однако и в Тирме все-таки было неспокойно: мимо прошел широкоплечий мужчина, опоясанный мечом, на улицах почти не было слышно веселых детских голосов, на многих лицах застыло суровое выражение; часто встречались заброшенные дома, вымощенные плиткой уютные дворики которых заросли сорняками.

— Похоже, у них тоже неприятности были, — заметил Эрагон.

— Как и везде, — кивнул Бром. — Надо нам поскорее Джоада отыскать. — Они подъехали к какой-то таверне и привязали лошадей к коновязи. — «Зеленый каштан»… замечательно! — пробормотал Бром, глядя на щербатую вывеску над входом.

В темноватом помещении таверны их сразу охватило ощущение грозящей опасности. Огонь едва тлел в очаге, но никому, казалось, и в голову не приходило подбросить туда дров. Немногочисленные посетители, сидевшие по углам, с кислым видом застыли над своими кружками. За дальним столиком они увидели мужчину, у которого на руке не хватало двух пальцев. Даже буфетчик за стойкой как-то неприятно усмехался и все тер и тер стакан, который держал в руке, хотя стакан явно был с трещиной.

Бром оперся о стойку и спросил:

— Не скажешь ли, где купец Джоад проживает?

Эрагон стоял рядом и слушал очень внимательно, делая вид, что забавляется с луком, висевшим у него на поясе. Обычно он носил лук за плечами, но сейчас ему почему-то очень захотелось, чтобы лук и стрелы были под руками.

Буфетчик ответил как-то чересчур громко:

— Откуда мне о каком-то Джоаде знать? Ты что, думаешь, я тут каждого оборванца знаю? Да в этом чертовом городе людей, что песка на морском берегу!

Эрагону стало не по себе: глаза всех посетителей тут же уставились прямо на них.

Но Бром как ни в чем ни бывало продолжал:

— Может, все-таки постараешься вспомнить? — И он незаметно положил на стойку несколько монет.

Лицо буфетчика просветлело, он поставил свой треснувший стакан на стойку и буркнул:

— Может, и постараюсь. Да только память у меня что-то совсем ослабла.

Бром глянул на него исподлобья и положил на стойку еще несколько монет. Буфетчик, словно колеблясь, поцокал языком и уже протянул было руку, чтобы взять монеты, но не успел: беспалый пьянчуга, сидевший за дальним столиком, крикнул ему:

— Эй, Гарет, какого черта! Да любой человек на улице им скажет, где Джоад живет. Ты чего с них зря деньги тянешь?

Бром тут же смахнул монетки в кошелек, а Гарет, метнув в сторону беспалого мстительный взгляд, повернулся к ним спиной и снова принялся протирать стакан. Бром подошел к беспалому.

— Спасибо тебе, — сказал он. — Меня Нил зовут. А это Эван.

Беспалый приподнял кружку в знак приветствия и сообщил:

— Мартин. А того типа, за стойкой, Гарет кличут. — Голос у него был низкий и грубый. Он указал им на свободные стулья. — Присаживайтесь, я не возражаю.