Ричард Длинные Руки - император - Гай Юлий Орловский

За его спиной появились еще две темные фигуры, Бобик ринулся к одной, прижал к каменной стене, второй гном поднялся наверх к арбогастру и к застывшим в седлах соратникам Боудеррии.

Впрочем, Волсингейн спрыгнул на землю и, придерживая в ножнах меч, пошел на расстоянии за мной следом.

— Что ж некому? — сказал я. — Гномов осталось так мало?

— Все работают, — отрезал Атарк, — а людей пороть нужно долго.

Волсингейн саркастически хмыкнул, его ладонь легла на рукоять меча.

Атарх посмотрел на него хмуро.

— Благородный рыцарь желает помериться силой? — спросил он почти вежливо и погладил рукоять молота на поясе.

Волсингейн вскинулся было, но под моим строгим взглядом осел, перевел дыхание и ответил предельно вежливо:

— Я всегда готов. Надеюсь, благородный вождь не откажет мне в этой чести… сразу же, как только разделаем под орех Маркус?

Гном смерил его недружелюбным взглядом.

— Сперва посмотрю, как воюете. Возможно, погнушаюсь выходить на поединок.

— То же самое могу сказать и я, — заявил Волсингейн надменно.

Я крикнул резко:

— Все, хватит эти феодальные распри!.. У нас один враг. Все должны думать только о том, как победить. Любой ценой, любой ценой!.. Атарк, как наши дела?

— Туннель? — переспросил он. — Почти готов. Только теперь ведем три отводка в стороны.

— Что случилось?

Он посмотрел на меня с насмешкой.

— А ты видел ту штуку? Вылезем прямо под днищем, а оно, как догадываюсь, такое же, как и стены. Не прогрызть.

— Все равно ройте, — попросил я. — Вдруг там дно убрали? И сейчас это только колпак?..

Он посмотрел на меня с отвращением.

— С чего бы?

— Не знаю, — признался я. — Когда в голове пусто, за все хватаюсь. Но, конечно, хорошо б пару туннелей подвести к самому краю. Я видел, откуда выходили твари!.. Ну, примерно. Хорошо бы держать в туннеле наготове отряд смельчаков. Как только дверь откроется, чтобы ворвались туда, смяв стражу, и заблокировали ворота…

— А прямые атаки? — спросил он. — Что-то слышал, но так, обрывки…

— Безрезультатно, — признался я. — Гибнут все. И рыцари, и арбалетчики, даже лучники с их дальнобойными луками. Все, кто оказывает сопротивление, гибнут быстро и… сразу.

— Что насчет раненых?

— Не остается, — ответил я невесело. — Убивают всех. Конные отряды спешат к этой летающей крепости отовсюду! Ее же видно издали, черт бы ее побрал. И все гибнут. А мы тоже пока только терпим поражения. Сегодня попытаемся в очередной раз захватить пленника. В прошлый раз целый отряд погиб, но захватили только труп.

Он слушал внимательно, сопел, чесался, хмурил длинные кустистые брови. Такие крупные лица симпатии не вызывают, но зато чувствуешь доверие, что-то располагает, и наши инстинкты в таких случаях не обманывают.

— Убить удается, — повторил он, — но не взять живым?

— Убить удалось только одного, — уточнил я. — Правда, потом я еще одного пришиб. И то больше случайно. Рыцари и все, кто дает отпор чужакам, гибнут тысячами. Точный урон кто знает?.. В общем, близки к катастрофе.

Он снова молчал, сопел, наконец проговорил таким голосом, словно вживую выдирает из себя печенку:

— Раз такое дело, то давай, грабь до конца…

Я насторожился, но сердце радостно стукнуло.

— А что, есть что-то еще?

Он взглянул на меня с неприязнью.

— Уже, считай, нет. Я, посоветовавшись со старейшинами, принял решение передать тебе Глейпнир.

За моей спиной охнул Волсингейн, а я спросил осторожненько:

— А это чё?.. Снова молот или какое-нить копье?