Осенние визиты - Сергей Лукьяненко

Визард не спал. Не стариковское это дело — спать в поездах.

На вокзале Алпатьево они вышли глубокой ночью. Кирилл быстровзбодрился от свежего воздуха, а Визитер дремал на ходу. Им повезло — уже черезполчаса они садились в скорый до Москвы. На этот раз в купе они были не одни —какой-то зарывшийся в простыни мужчина подозрительно глянул на них, стянул свешалки пиджак, уложил его между собой и стенкой и уснул.

Мальчишки забрались на верхние полки, Визард лег внизу.

Вот он, его альянс… Первый, и, наверное, последний в этойигре. Умирающий старик и двое беспомощных детей. Разве этого он хотел?

Знание умирает. Знание служит силе и власти. Знаниенеспособно изменить мир.

Разве не убеждался он в этом — раз за разом? Становясь всесильнее с каждым своим появлением… и вновь, и вновь не умея воспользоватьсяэтой силой…

Вот сейчас — в его власти уничтожить Посланника Развития.Нет, он не сделает этого, и мораль здесь ни при чем. Его удерживает легкая теньнадежды — что Визитер станет чем-то близким к нему… соединит обе линии.Конечно, если Знание сможет что-то дать в поединке.

Что…

Поезд громыхал, приближаясь к Москве. Бессмысленная поездка,отчаянная уловка обреченных, попытка выйти из-под контроля…

Надо уснуть. Надо позволить знанию коснуться его, узнать,что случилось за этот день. Собрать крохи могущества, которые способно датьЗнание. Его прототип — он держался до конца, ухитрился заговорить убийцу,убедить того оставить оружие. Надо быть достойным старика.

Если нет ничего, кроме достоинства, то и оно становитсясилой.

Карамазов метался по квартире. Ярости требовался выход. Ноникого рядом не было — кроме его самого.

Что за клиенты ему попались? Даже пацан ушел — исхитрившисьрасквасить ему нос! Жирная свинья Хайретдинов взял в руки пистолет и пошел нанего… и ведь Илья не убил наглеца. Глупо списывать это на ополоумевшегоохранника — Карамазов не смог бы выстрелить в мишень. Перед ним был не просточеловек, назначенный тьмой на заклание. За клиентом тоже стояла сила —непонятная и пугающая. Может быть, не равная тьме, но превосходящая Илью.Хайретдинов сам был силой, а Илья — лишь слугой. В этом-то и беда. И застариком была своя сила, и за мальчишкой — пусть он не ощутил их так явственно,но они были, они защищали себя, свои человеческие воплощения.

И защитили…

Проклятый стимулятор. Еще утром это казалось такой удачноймыслью — не спать, ускользнуть от тьмы, сделать половину работы без ееуказаний. Теперь попытка казалась наивным безумием. Он не справится сам. И несправится, получая советы.

Ему нужна настоящая сила. Равная той, что стоит заклиентами.

Илья ударил рукой по стене, не почувствовав боли. Постоял,глядя в рыжие газеты советских времен, аккуратно наклеенные на бетон. Всех, ктобывал у него в гостях, безумно веселили эти стены — подошедшие бы жилищухронического алкоголика. Никто из них не думал, как важен для Карамазова егообраз — чудаковатого редактора, работающего в странном издательстве,бережливого и замкнутого, способного вечерами сидеть под сиянием голой лампочкии аккуратно править тексты. «Корректор»… что ж, прозвище не хуже иных. Да, онаккуратен. Он очень кропотлив в работе. Он ценит свое здоровье. Он романтик ипотому одинок…

Какая прекрасная обертка, прикрывающая его основную работу.

Илья тихонько, по-детски, заныл, колотя стену.

Уснуть надо! Уснуть! Услышать тьму!

В прихожей задребезжал звонок. Илья вздрогнул, метнулсявзглядом по комнате. «Кедр», вычищенный и перезаряженный…