Малой кровью - Ирина Андронати

Он прочитал письмо еще раз.

— Ну, давай сюда, — сказала бабка, забирая бумажку. — Наизусть можно и не учить… Что делать-то будем, внучек?

— Сейчас, бабуль… — Санька потер виски. — Сейчас…

Виски шершавые — надо бы побрить голову. Изредка он делал это сам, но обычно забегал в парикмахерскую рядом с конторой. Там к нему привыкли.

— Командировку я себе выправлю, — сказал он, — хоть завтра. У нас будет утро, у них еще ночь только начнется. Два часа перелет… и кого взять? Рра-Рашта, само собой, старик обидится, если не позову… Машу бы взять, но Маша далеко…

Маша далеко и Барс далеко, все еще торчат на планете Мизель, налаживают там нормальную жизнь. И потом: тащить Барса на выручку Юльке — нет, это перебор… этакий дурно понятый Достоевский.

Что же она сбрендила-то там, в своей Калифорнии? Кто-то из ребят недавно оттуда, говорил: жара чудовищная… Головку напекло?..

Он злился и знал, что это хорошо. Злость его всегда спасала.

Рра-Рашт и Шарра, дочка его, со своим парнем по имени Рафашш. Троих котов хватит. Хороший телепат-поисковик нужен, вот что, без него там делать просто нечего, и желательно кто-нибудь из натуральных американцев — чтобы лучше ориентироваться на местности.

Санька медленно погрозил кому-то пальцем: не отвлекай! — и сказал:

— Во! Есть.

— Что? — тревожно спросила Калерия.

— Есть человечек, который нам поможет. Крепко поможет.

Где-то в Калифорнии. 29. 07. 2015, почти ночь

Через три часа ходьбы Юлька вышла к шоссе. Постаралась вспомнить, в какую сторону ближайший сколько-нибудь крупный городок. Кажется, налево…

В ту сторону, откуда она прилетела вчера.

Если посмотреть сверху и прочертить ее путь, подумала она, будет какой-то дикий зигзаг, прыжки сумасшедшего зайца. Это хорошо, это правильно.

Только ведь может оказаться, что все ее побуждения кем-то подсказаны. Наподобие того, как это было год назад. Она ведь и тогда была железно уверена, что поступает по своей воле, по глубокой убежденности…

И, подумав так, она уселась прямо на землю, достала из рюкзака потертый уже блокнот — и хотя света огромной лысой луны, заглядывающей через плечо, было вполне достаточно, углубилась в изучение записей, досвечивая себе лиловым брелоком-фонариком, предназначенным для распознавания фальшивых денег.

Сан-Франциско, Калифорния. 30. 07. 2015, ночь

…Яша Арад родился в Петропавловске-Камчатском в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году. Его родители были вулканологи и геофизики, облазившие всю Камчатку и Курилы. Когда Яше было четыре года, родители снялись с места окончательно и по израильской визе переехали в Штаты, где продолжили изучение вулканов на Гавайях. Как выяснилось позже, почти три процента малолетних детей, сколько-нибудь долго проживших в те годы на Гавайских островах, впоследствии приобрели телепатические способности. Яша — а вернее, уже Джек — в эти три процента благополучно угодил.

Но одновременно с этим он угодил и в какой-то другой, исчезающе малый процент: с восьми-девяти лет Джек перестал расти. Он застрял на ста пятнадцати сантиметрах и хотя потом тренировками и всякого рода процедурами (в том числе запрещенными гормональными уколами) создал себе вполне пропорциональную гармоничную фигуру, рост оставался недостаточным.

Легко представить себе, как это его угнетало…

Телепатические способности проявились у него довольно рано, в девятнадцать лет — в первый же день Вторжения, случайно совпавший с днем рождения. Наверное, этому поспособствовал чудовищный экстаз, охвативший его. Джеку вдруг померещились какие-то фантастические перспективы, распахивающиеся звездные врата.

Оказалось, что дар телепатии сопряжен у него с особенной наклонностью к иностранным языкам. Позже Джек выяснил, что многие телепаты обладают своего рода довеском к способности слышать и передавать мысли: например, абсолютным музыкальным слухом, эйдетической памятью, умением держать любую аудиторию, какими-то смутными, но все же не шарлатанскими предвидением или видением сквозь стены…

Перспективы открылись и захлопнулись. Штаты залихорадило. Родители, как подобает опытным кочевникам, быстро свернули шатер и отбыли на Аляску. Вскоре по всей стране начались беспорядки, которые кое-кто даже называл Второй гражданской войной. На Аляске было скучно, бедно, голодно — зато никого не убивали. Через три года, когда большая страна Соединенные Штаты распалась на четыре независимых государства, всю землю и все недра забытой и заброшенной Аляски купил концерн «Ниппахо», никакого отношения к Японии не имевший: в нем правили марцалы. Жизнь тут же забила ключом.

Джек работал в службе безопасности одной из крупных дочерних фирм концерна, выявлял промышленных шпионов. Это было остро, интересно, иногда опасно — и хорошо оплачивалось. Попутно он возобновил русский, выучил французский, китайский, японский, малайский, вьетнамский… Но Джек не строил иллюзий: с этого поста ему не уйти — слишком много знал. Подобно хрестоматийной сэллинджеровской рыбке-бананке, он забрался в тесную уютную пещеру и съел много бананов. Обратного хода не было, как не было и хода вперед…

Женщины его не чурались, трижды он даже едва не женился, но каждый раз, не желая того, улавливал мысли невесты — и давал задний ход. Джек продолжал жить со стареющими родителями, отношения то портились, то оживлялись, но и здесь наблюдалась все та же пещера с бананами.

Нужно было где-то что-то рвать, рвать решительно и необратимо…

Решиться на это Джек никак не мог.

А четыре года назад его забрали в первый раз. От того похищения у него не осталось никаких воспоминаний: просто пропали тринадцать дней, и все. Кое-что из памяти сумели вытянуть под гипнозом спецы из НСБ, а главное — многое помогли потом восстановить знакомые телепаты. Но это была всего лишь неприятная история, рассказанная ему про кого-то другого, история, которая стряслась с посторонним и скучным…

Из этого события Джек сумел извлечь некоторые дивиденды. Да нет, если честно, он выжал из ситуации все, что только можно. Немного попридуривавшись, он получил приличную страховку, а после добился перевода на другую работу — на огромный транспортный терминал (тоже принадлежащий концерну) в Сан-Франциско, один из красивейших городов мира.

Так он впервые в жизни стал жить один. Родители скоро приехали к нему, открыли ресторанчик, но квартиру сняли отдельно от сына. Не пересказать, каких усилий от Джека потребовало сохранение своего нового статуса…

Но прорыв он совершил, маленькую победу одержал, следовало бы закрепить успех — тем более что в его жизни появилась наконец Чарли, юная женщина, ничего глупого про Джека не думавшая. Она тоже была телепаткой — правда, куда более слабой, чем Джек, — стройной, довольно высокой и при этом худой с перехватами, как бамбуковое удилище. В ее крови была примесь индейской и негритянской, что наградило девочку красивым горбатым носом и черными с синеватым отливом волосами, подобными тонкой проволоке. С Джеком, уже почти лысым и основательно раздавшимся в плечах, они составляли более чем странную, но очень живописную пару.