Граальщики. Солнце взойдет - Том Холт

— Мальчики! — резко произнес череп. — Попрошу без капризов!

— Прости, — сказал Туркин, — я просто хотел сказать…

— Достаточно, мастер Туркин, — прервал череп. — Да, кстати, не было ли у тебя кузена по имени Брюни?

Туркин поднял бровь.

— Верно, — произнес он, — Брюни Сан-Пити. Да, если подумать, он ведь тоже учился в нашем колледже.

— Я сразу подумала, что ты мне кого-то напоминаешь, — воскликнул череп. — Это был кошмарный ребенок.

Много лет назад отдел исследований рынка группы «Лионесс» обнаружил, что проникновение финансовых служб «Лионесса» в рыночные структуры великанов Южной Пермии составляет менее 18,5 %, и было предпринято глобальное рыночное наступление. Оно было достаточно успешным, и в результате великаны (которые в основной своей массе были персонификациями ледников и могли проследить свою родословную до Второго Ледникового периода) вскорости полностью вымерли[10]. Один из этих великанов, Гермадок Жестокий, приобрел оффшорные облигации стерлинговых активов, которые стали желтеть спустя десять минут после того, как высохли чернила на полисе, и он пришел прямиком в Атлантис-Сити, чтобы подать жалобу. Чиновникам из отдела работы с клиентами пришлось стрелять в него из катапульт, только чтобы пресечь его передвижение по офису. После этого они связали его и бросили в темницу. По частям.

Поскольку он был великаном, его бедренные кости в длину превышали двенадцать футов. Люк же находился немногим более, чем в восемнадцати футах от пола.

— Я как-то видел, как один парень проделывал что-то похожее в цирке, — сообщил Туркин. — Его звали Гарсио Великолепный, и он действительно был неплох. Но заметьте, — прибавил он, — что у него были настоящие ходули со специальными выемками для ног, выступами для рук и всем прочим.

Бедевер, вцепившись что было мочи в великанскую кость, нетерпеливо кивнул.

— Ну что, ты уже там? — поторопил он.

— Не уверен, — ответил Туркин. — Понимаешь, здесь так темно… Ага, а это что такое?

Подпорки угрожающе закачались, и Бедевер еле удержался на ногах. Он оперся спиной о стену и прижал кость к груди. Так должно сработать гораздо лучше, сказал он себе, а то…

— Есть!

Затем послышался громкий крик и ругательство, и внезапно подпорки лишились давящей на них сверху тяжести.

— Тур! — крикнул Бедевер и попытался взглянуть, что происходит наверху, но это было бессмысленно. Сверху донеслось несколько нечленораздельных звуков.

— Тур!

— Все в порядке, — раздался полузадушенный голос. — Здесь какая-то ручка, я за нее держусь. Теперь бы еще ослабить этот болт…

А потом темницу затопил поток света.

А потом темница оказалась несколько переполненной.

Гермадок Жестокий был вовсе не так уж плох, если подумать. Когда Бедевер и Матрона объяснили ему суть дела, и до него дошло, что он снова жив, и что во всем, что произошло, действительно нет их вины, он даже помог им всем выбраться из бункера — Бедевер был поражен, обнаружив, как много их там было, — и возглавил своих товарищей-жалобщиков в поисках кого-нибудь, кому можно было бы пожаловаться. Наши герои слышали, как они делали это где-то далеко в недрах предприятия.

— Ну вот, — сказал Туркин, — дело сделано. Сущие пустяки, в общем-то.

Матрона улыбнулась. Когда на ее кости вернулась плоть, Бедевер обнаружил, что она ни капельки не изменилась.

— Спасибо вам обоим, — милостиво произнесла она. — Премного обязана, честное слово. Ты, видимо, очень понятливый мальчик, мастер Бедевер, если сумел сообразить, что мы вовсе не были мертвы и что все в этом подземелье держалось на магии.

При обычных обстоятельствах Бедевер объяснил бы ей, что сэр Жиро в старом добром колледже учил их, что поскольку смерть необратима и окончательна, то любая вещь, которая позволяет пациенту продолжать разговаривать, просто обязана быть чем-то другим. Но, вспомнив яблочные огрызки за батареями, он удовлетворился застенчивой улыбкой.

— Ничего особенного, — сказал он.

— А ты, мастер Туркин, — продолжала Матрона, — показал себя настоящим храбрецом. Ты молодец!

Туркин, непривычный к комплиментам, покрылся краской. Обычно, когда он бывал храбрым, единственными свидетелями этого были те люди, против которых его храбрость была направлена, а они чаще всего были склонны подходить к делу весьма критически.

В отдалении раздался сопровождаемый радостными воплями удар, от которого содрогнулся пол. Там, по-видимому, жаловался Гермадок. Судя по звукам, он решил не подавать жалобу в письменном виде.

— Ну что ж, — сказал Бедевер, — мы достали Персональный Органайзер, атлантов вроде бы поблизости нет, так что, думается мне, нам пора возвращаться. Вас куда-нибудь подбросить, Матрона?

Машо де Виллежардин улыбнулась.

— Благодарю, — произнесла она, — это было бы очень мило с вашей стороны. Вы не собираетесь проезжать через Гластонбери?

Гластонбери… Бедевер где-то слышал это название, но хотя в его голове и звонил колокольчик, к двери никто не подходил. Он заверил ее, что это не составит для них ни малейшего труда, и они отправились на поиски ближайшего факса.

Найти его оказалось не так-то просто. Несмотря на то, что обычно Атлантис-Сити переполнен факсами, как раз сейчас ни один из них, похоже, не работал. Фактически, большая часть офисного оборудования была так или иначе выведена из строя, а это доказывает лишь, что хорошо организованная жалоба вполне может дойти по назначению.

Наконец они откопали один работающий факс в маленькой уютной комнатке, в которой были мягкие кресла и настенный календарь с фотографиями котят. Что-то подсказывало Бедеверу, что это, возможно, был офис Королевы.

— Ну вот, — сказал Туркин, листая справочник. — В Гластонбери столько мест, где есть факсы. Есть предпочтения?

Машо покачала головой.

— Думаю, там все сильно изменилось с тех пор, как я там была в последний раз, — сказала она. — И кроме того, я там надолго не задержусь.

Гластонбери. Город Стеклянной Горы.

Бедевер изо всех сил старался не таращиться на нее; он умудрился справиться с собой, лишь поглядывая на нее уголком глаза, когда набирал номер. Если она отправляется в Стеклянную Гору, это значит, что она…

Она снова улыбнулась.

— А ты проницательный мальчик, мастер Бедевер, — произнесла она. — Ты угадал верно. Только я там не по праву, а лишь благодаря замужеству, так сказать.

Последний кусок встал на свое место в головоломке, сложившейся из обрывков памяти. Ну разумеется, доктор Магус и Матрона уволились в один год. Все их прогулки…