Варвары Крыма - Алексей Бобл

Снова осторожно коснувшись синяка, Чак сказал:

— Ну и дружбаны у тебя, человече. Я пожал плечами.

— У каждого свои недостатки.

— И с кем ты только не водишься! Татуированная, помощничек ее — бандит бандитом, еще эти, меховые… вообще дикари, вон рожи какие зверские. А ты чего, командиром у них? Ты ж молодой совсем.

— Я сын родной сестры вождя их племени. Он сделал меня старшим следопытом, чтобы набирался уму-разуму. Думал, потом я стану вождем. И вообще я всегда любил бродить по окрестностям, совался в разные места…

— Ну вот и досовался. А у вождя что, своих сынов не было, чтоб тебя в вожди прочить?

— В том-то и дело, что не было. Три его жены так и не родили наследника, поэтому Хан видел во мне свое продолжение. Хотя я думаю, нет у меня задатков, чтобы стать вождем, мне другое надо, но Хан хотел именно этого и по мере сил пытался сделать из меня главаря. Он дал мне в помощники Демира, старика того с гребнем. Я вроде как командир над ними, только они меня не сильно слушаются. То есть слушаются…

— Но не очень, — заключил Чак. Сзади раздался звонкий голосок Инки:

— Вот смотри, это рубка. Называется «рубка управления»…

Чак снова высунулся из кабины. Кочевники зачем-то ушли в кормовой отсек, а девочка вела за руку Демира, который серьезно слушал ее. Подойдя к нам, она добавила, топнув ногой:

— А там — редуктор внизу, он там крутится-вертится, понимаешь, Гребешок?

Демир кивнул, а Чак бросил снисходительно:

— Что ты про редуктор можешь знать, малая? Инка, выпустив руку кочевника, поглядела на карлика ясными зелеными глазами.

— Ты совсем глупый, малой? — спросила она. — Я могу знать, что редуктор — это комплект шестеренок, заключенных в общий корпус, который называется картер. Он позволяет компактно расположить детали передач, защитить детали от механических повреждений и загрязнений и обеспечивает необходимую смазку.

Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и продолжала:

— Для чего нужен редуктор? Он нужен для изменения скорости вращения валов в меньшую или в большую сторону. Редукторы ставятся обычно между вторичным валом автоматического центробежного сцепления и колесом. Но это на машинах, конечно, а у тебя тут… — Инка вдруг опустилась на колени и прижалась ухом к грязному полу.

Демир оставался спокоен, мы же с Чаком удивленно переглянулись. Карлик машинально потрогал фингал, скривился от боли и опустил руку.

— Ну, ты эта… ты откуда все это знаешь?

Инка поднялась, отряхивая колени, послюнявила палец и стала чистить ухо.

— У тебя тут ведомый шкив вариатора барахлит, разве сам не слышишь? Тарахтит так… Долго не протянет.

— Я ж говорил Бурчуну, чтоб заменил! — возмутился Чак, сползая с сиденья. — Лентяй старый! Да ты где научилась во всем этом шурупать?!

— Я с детства по мастерским у Большого дома лазала, — сообщила Инка, погрустнев. — Мне механики все показывали, рассказывали, я им помогала. Там и с электронным познакомилась, а потом он из мастерских ушел, то есть прогнали его. Пил много. Я люблю шестеренки разные, рычаги, коленвалы с пружинами. Очень мне нравится смотреть, как что работает. Дед меня хвалил за это, за люда… любознательность. Слышь, дядька! — шагнув ко мне, она взяла меня за руку и подергала. — Как там дед мой? Он не умер еще?

Я присел перед ней на корточки, глядя в серьезное маленькое личико.

— Не умер, но ему плохо.

— Раненый? — вздохнула она. — Да.

— Но ты его вытащишь, дядька?

— Я постараюсь.

— Ты уж постарайся, — попросила девочка. — Я не только шестеренки, я и деда тоже очень люблю.

В небе висела полная луна, вокруг одна за другой проступали звезды. «Каботажник» приближался к Волосатой горе. Распахнув люк, Чак спрыгнул в отсек, где прятал меня при въезде в Херсон-Град.

— Что ты за трубу прилепил к борту? — спросил я у карлика. Не ответив, он стал чем-то озабоченно лязгать.

Все кочевники, кроме Демира, набились в кормовой отсек, оттуда доносились их выкрики и хохот.

— Альбинос, как теперь твоя голова? — спросил старик.

Я потер виски. Демир, как и Крум, предпочитал штанам короткую меховую юбку, а плетенным из лозы сандалиям, которые носили большинство кочевников, — кожаные мокасины на тонких мягких подошвах.

— Теперь в порядке. Что было перед тем, как я пришел в себя на лодке? Вы ждали меня под эстакадой?

— Ждали, а ты мимо на мотоцикле пролетел. Мы за тобой. Верзилы вперед вырвались, догнали тебя уже на реке. Ты лодку в кустах нашел, их там три лежало. Наверно, рыбацкой артели какой-то.

— Ясно. Я тогда не понимал, что делаю. Думаю, меня тянуло обратно туда, откуда я пришел в Херсон-Град, но про вас, ждущих в условленном месте, начисто забыл.

С кормы донесся дружный вой кочевников. Чак, высунувшись из нижнего отсека, неодобрительно посмотрел в ту сторону и снова исчез.

— Дядька, Гребешок, идите смотрите, как мой электронный ваших борет! — Инка схватила за руки нас с Демиром и потащила на корму.

Кочевники полукольцом окружили сидящего на кровати киборга и устроившегося на табурете Стояна. Между ними стоял второй табурет, они уперлись в него локтями и сцепили пальцы правых рук. Когда мы вошли, лицо у Стояна было темно-красным, а мышцы на руке вздулись так, что казалось — гладкая смуглая кожа вот-вот лопнет. Киборг, широко расставив ноги, налегал на его руку, крепко сжимая ее толстыми пальцами. Судя по всему, старший Верзила был не первым, с кем Дэу вступил в подобный поединок.

Жив, подпрыгивая от возбуждения, что-то лопотал, не умевший говорить Тодор от переизбытка чувств несколько раз стукнул себя кулаками по высокому бугристому лбу. Стоян с шипением выдохнул воздух через ноздри, а потом Дэу опрокинул его руку так, что Верзила едва не слетел с табурета, нагнулся вбок и даже глухо вскрикнул.

— А-а! — выдохнул Жив разочарованно.

Дэу откинулся на кровати, тяжело сопя. Кочевники роптали, хмуро глядя на него. Он указательным пальцем ткнул выпрямившегося Стояна в грудь.

— Давай!

Верзила расстегнул висящую на боку сумку, достал плетеную бутыль и бросил киборгу, который, сорвав пробку, тут же приложился к горлышку.

— Там что? — спросила у меня Инка.

— Настойка, — пояснил я. — Из листьев одного растения, которое в пустыне растет.

— Крепкая?

— Очень.

— Эх… — покачала она головой. — Опять налижется. «Каботажник» качнулся, и сзади донесся голос Чака:

— Так, прилетели. Я наверх полез дыры конопатить, а вы пока решайте, что дальше.

* * *

— Не хочу, чтобы этот дирижабль вообще кому-то достался. Вдруг он на ходу до сих пор? Даже если нет, оружие на борту цело. А предки, те, что до Погибели жили, такое умели, чему мы еще не скоро научимся. Вон я недавно видел — у них леталки, как у небоходов минских, только большие и железные. Небоходы на своих машинах бомбы возят, но немного, потому что тяжелый груз дирижабль не поднимет. Но какие бомбы на древнем дирижабле могут поместиться? Вы ж сами со мной спускались, видели…