Нелюдь. Время перемен - Дмитрий Шелег

Следующие несколько дней я выглядел немного пришибленным. Уверен, с моего лица еще долго не сходило выражение крайнего удивления. Ведь как так? Меня, самого умного и продуманного жителя Земли двадцать первого века, раскусили дети! Но даже не это самое обидное!

Больше меня расстроило именно то, что пока я несколько месяцев строил из себя франта и считал, что отлично играю свою роль загадочного подонка, дети уже давно догадались, кто я такой на самом деле! А я об этом ни сном ни духом. И следили они за мной не из-за того, что хотели узнать, где Нел! А потому, что знали, кто я есть на самом деле, и хотели выяснить, что же со мной произошло и почему я так изменился! Радовало только то, что о самой причине слежки знали только некоторые особо посвященные из сильно разросшейся банды Адама.

Первоначально воду мутил дед Димитрий, который отказывался верить, что благодаря какому-либо ритуалу незнакомый маг может контролировать настолько интересное и необычное растение, как наш плющ. Затем он несколько раз изучал меня в городе и пришел к выводу, что Хантер — это и есть Нел, несмотря на непонятную работу ядра и возраст. Объяснил он это тем, что только у меня ощущал такую странную ауру, которая совершенно не похожа на человеческую. Вариант того, что в городе появился взрослый вард и вступил в банду Люка на мое место, был откровенно маловероятен. Хотя полностью его со счетов не сбрасывали.

Потом Гнат и Саша проболтались о том, что однажды, еще после знакомства, я ушел в город четырехлетним ребенком, а через несколько дней вернулся выросшим на несколько лет. И отговорился тем, что, мол, моя раса растет не как люди, а по-особенному.

Последний гвоздь в крышку гроба моей конспирации забил не кто иной, как Тис, когда случайно в разговоре с Никоном назвал меня Нелом. Все бы ничего, но недалеко от них в тот момент находился Федот, который этот разговор услышал, запомнил и добросовестно передал Адаму.

И ведь самое паршивое то, что я даже ни о чем не догадывался. Они следили за мной, искали шанс, который меня раскроет. И нашли его в тот момент, когда стражники вошли в трущобы. Дети создали предпосылки для нападения, схватили стражников и отправили к Люку Адама, зная, что я нахожусь в его кабинете. Они заставили меня раскрыться, показать свою силу над плющом и признаться, что я тот, кто я есть.

Плохо.

Я опять расслабился, не проверил дом на наличие друидов, не подумал о том, что дети могут провернуть такую интригу. Что же, век живи, век учись.

Но наряду с раздражением от попадания в такую элементарную ловушку меня одновременно преследовало чувство удовлетворения и правильности происходящего, я был безумно рад и счастлив потому, что я вновь в кругу своей семьи. Да! Да! Да! Именно такие чувства появились у меня в тот момент, когда Сашка разбежалась и прыгнула мне на руки.

Только после долгой разлуки и вынужденного отдаления от ребят я понял, как по ним соскучился и как привязался. Я снова ощутил единение, чувство стаи, того, что меня прикроют. С Люком и его бандой такого единения не было. Я для них ценен, даже очень. Многим спасал жизни, они хорошо ко мне относятся, но все равно чувства локтя не появилось. Вот у Никона и Люка такое чувство по отношению друг к другу есть, а у меня с ними нет. Вероятно, это из-за того, что я пришлый, или из-за того, что я превращаюсь в непонятную хрень, которая способна вырвать сердце архимага и съесть его. Все же когда я был в детском теле и ни в кого не превращался, относились ко мне по-другому.

После разоблачения мы собрались старой доброй компанией и долго сидели у камина, кушали всякие вкусности, приготовленные Эльзой, болтали. Дети делились своими достижениями на ниве постижения магии, продажи овощей, новых методов добычи денег, показывали изменившийся дом, представляли новых членов нашей банды. Однако решили в целях конспирации и дальше называть меня Хантером. О том, кто я на самом деле, знали только особо приближенные, те, с кем я познакомился, попав в этот мир, ну и Адам, соответственно. Этот парень вообще постоянно меня радовал.

Особый разговор состоялся с дедом Димитрием. Когда далеко за полночь дети разошлись и уснули, он попросил меня остаться и составить ему компанию у камина.

Согласившись, я помог Адаму разнести детей по кроватям и вернулся к пожилому друиду.

Тот долго смотрел на меня своими выцветшими глазами, приглаживал бороду, о чем-то думал, а затем заговорил.

— Ты очень изменился, — сказал он, прокашлявшись, — я друид и понимаю жизнь очень хорошо. В природе нет таких существ и рас, которые растут скачками, детей ты, может, и ввел в заблуждение своими словами. А меня нет. Что с тобой произошло, Нел? Почему ты так изменился?

— Позволю заметить, дед Димитрий, что я не обязан ничего говорить, — спокойно сказал, глядя старику в глаза, а после, выдержав небольшую паузу, продолжил. — Но все же, испытывая уважение к вашим сединам и тому, что вы обучили меня основам друидизма, кое-что я вам все же расскажу. — Собравшись с мыслями и аккуратно подбирая слова, продолжил. — Я сам не понимаю причин моего скачкообразного взросления. Я ощущаю себя взрослым человеком, так я ощущаю себя сейчас, так же я ощущал себя раньше. Мне бы самому хотелось разобраться с этой проблемой. Вероятно, это не последний скачок. Что делать, если завтра я проснусь тридцатилетним мужиком, а может, шестидесятилетним? Как остановить это и что происходит? Я тоже хочу разобраться. Так что я с удовольствием послушаю ваши предположения но этому поводу.