Гнутая монетка - Дженнифер Белл

– Иви? – прошептала она. – Я думала, ты арестована.

– Так и есть. Мне нужно с вами поговорить.

Вайолет осторожно огляделась.

– Только не здесь: тебя же ищет подземная стража!

Она вывела Иви из толпы, и они спрятались за пустыми шатрами.

– Мне так неловко за вчерашнее, – пробормотала Вайолет Айлет. – Нам всем очень стыдно. Мы не должны были позволить Смоукхарту арестовать вас. Мы вели себя чудовищно.

Она поправила разбитые очки на носу.

– Просто я была в таком шоке из-за этой… – Она так и не отважилась произнести «призрачной моли».

– Сейчас это не имеет значения, – сказала Иви. – Мне нужно узнать у вас о Двенадцатой ночи 1969 года. Вот что по-настоящему важно.

Вайолет прищурилась.

– Спрашивай, только вряд ли я смогу тебе помочь. Я уже рассказала подземной страже все, что мне известно.

Иви надеялась, что они что-нибудь да упустили. Теперь, когда она побывала в особняке Ренчей, она знала и про фонтанчик, и про расположение комнат. Может, это ей поможет?

– Расскажите, пожалуйста, как можно подробнее, что произошло, когда вы пришли в особняк Ренчей в тот вечер? Что именно вы видели?

Вайолет сняла очки и нахмурилась.

– Сильвия встретила меня у ворот и отвела в дом. Октавия не было: он ждал результатов голосования на Маркет-кросс. Поэтому я впервые отдавала найденные вещи его жене, Елене Ренч. Елена была очень милой дамой. Помню, я вошла, а она предложила мне бокал коктейля Нельсона. Это весьма изысканный напиток, такой пьют в Западном квартале. Признаться, я тогда впервые отведала его. – Она улыбнулась.

Иви старалась представить себе эту картину: хозяйка дома Елена Ренч с печальными голубыми глазами встречает Вайолет. Первое, что вспомнила бабушка Сильвия, – это лицо Елены. Может быть, это не случайно?

Вайолет заговорила шепотом:

– Елена провела меня в огромную столовую – на столе серебряные подсвечники, на потолке хрустальные люстры, на стенах мрачные картины в дорогущих рамах… Но, в отличие от Октавия, она вела себя так, что мне было с ней хорошо. Октавий, тот всегда смотрел на меня сверху вниз. Его бесило, что я собираю вещи в старый мешок, это оскорбляло его чувство прекрасного. А Елена и внимания на это не обратила. Она… – Вайолет запнулась. – Елена… Помню, в тот вечер она вела себя странно. Я протянула ей мешок с вещами. Она взяла и тут же выронила его, будто я ей горячую картошку в руку сунула. И попросила меня поскорее уйти. Я еще подумала: видно, я сделала что-то не так. Она буквально вытолкала меня за дверь. Я даже забрать мешок не успела.

Вайолет нахмурилась, вспоминая.

– Сильвия не могла понять, что нашло на ее матушку. Она проводила меня за ворота и сразу же пошла обратно – проверить, в порядке ли Елена. Больше я Сильвию не видела.

Иви замерла и смотрела прямо перед собой, пораженная догадкой. Горячая картошка… Ей прекрасно знакомо это ощущение.

– А вас еще кто-нибудь видел? – спросила она. – В особняке был еще кто-нибудь?

Вайолет нахмурилась.

– По-моему, там был один из братьев Сильвии. Он накрывал на стол. Такой пухленький, со светлыми волосами.

Иви мысленно представила семейный портрет в особняке Ренчей. Сложив два и два, она покачнулась и крепче ухватила Вайолет за локоть…

Это он. Ну, конечно же, это его рук дело!