Небеса в огне. Том 2 - Бернхард Хеннен

Нир сидел на куче груза и наблюдал за Фраром, ковырявшимся палкой в куче строительного мусора и кусков металла.

Амаласвинта стояла на причале и, энергично жестикулируя, пыталась договориться с капитаном лодки, чей угорь как раз загружали товарами. Нира не особенно интересовало то, что она делает, он был просто рад видеть мальчика. До сих пор он не сумел перемолвиться с Фраром даже словом — ни в Железных чертогах, ни здесь.

Мальчик был хорошо развит и очень высок для своего возраста. Сейчас, копаясь в мусоре, он выглядел необычайно серьезным. Может быть, он еще помнит, при каких драматических обстоятельствах бежал из Глубокого города?

«Конечно нет», — подумал Нир. Тогда Фрар был слишком мал. Оружейник полностью погрузился в меланхоличные воспоминания о том, как кормил мальчика драконьей кровью и как грузовые сетки угрей были его колыбелькой. Интересно, какой у него голос? Умен ли мальчик?

— Ты ничего не будешь ему рассказывать! — непререкаемым тоном заявила Амаласвинта, пробуждая его от грез. Грузовой угорь погрузился в воду, а он ничего не заметил.

Нир откашлялся.

— А что я не должен ему рассказывать?

— Что вы, три недоумка, с ним сделали. И в первую очередь то, как вы его нашли. Он считает меня своей матерью и полагает, что его отец погиб здесь, в Глубоком городе, во время нападения драконов. Ты не будешь смущать его, рассказывая правду. Мы друг друга поняли?

Нир судорожно сглотнул.

— Зачем ты это сделала?

— Думаешь, правда помогла бы ему? Он наверняка не захочет узнать, что стал сиротой. И что три дурака, спасшие его из Глубокого города, бросили его. Он совершенно не помнит ни вас, ни путешествий в башню Гламира. Пусть все так и останется. Если ты немного подумаешь, то, возможно, тоже придешь к выводу, что правда ему не нужна.

— То есть ты считаешь, что все, что мы сделали, ничего не значит? Так не должно быть!

— А что вы такого сделали? Вас не было семь лет. Да и сейчас у Галара и Хорнбори в голове совсем другие вещи…

— Но ведь Хорнбори с ним общается! — возмутился Нир, не в силах больше выносить столь вопиющую несправедливость. Он в ярости поднял кулаки. — Я… Я тебе…

— Успокойся, он смотрит на нас! — сдержанно произнесла Амаласвинта, а затем прошипела уже тише: — Неужели ты думаешь, что сможешь таким образом завоевать его сердце? Угрожая кулаком его матери.

— Ты не его мать! — прошипел в ответ Нир, но кулаки опустил.

— Ах вот как? — Презрение в ее взгляде было подобно для него удару топора. — Может быть, ты себя возомнил его матерью? Я не забыла, как ты вел себя в башне Гламира.

— Но Хорнбори! Ты сама говоришь, что мальчик для него ничего не значит. А ему можно…

— Да что ты себе думаешь, идиот! Я выбрала Хорнбори в свои спутники. Он хорош в постели, он правитель над всеми карликами. А это означает, что я соединяю приятное с полезным.

— Вы двое действительно отличная пара. Вы двое… — Он осекся.

— Чего ты хочешь? Оказаться в моей постели или проводить время с мальчиком?

Нир растерялся. В ней всегда было что-то от простолюдинки, но это… Потом она посмотрела на Фрара, и Нир заметил, какая перемена произошла с карлицей. Она перестала быть жесткой и беспринципной. Смотрела на него взглядом встревоженной матери. Возможно, ей не хотелось признаваться самой себе в этой своей черте, и Нир это понял.

— Мальчику нужны друзья, — снова заговорила Амаласвинта, теперь уже более приветливым тоном. — Другие дети боятся его. Он очень одинок. Будь ему другом, здесь и сейчас, но не вороши прошлое.

— Но как же я… — Карлик растерянно развел руками. — Я ведь понятия не имею, как обращаться с детьми.

— Раньше надо было думать! — В ее взгляде сквозила едва сдерживаемая ярость. — То, что ты понятия не имеешь об этом, не помешало тебе возиться с младенцем. Так закончи начатое.

— Я получил приказ выступать, — нерешительно произнес он, пытаясь справиться с разыгравшейся в душе бурей чувств.

Его наконец-то допустили к Фрару, хотя и не так, как он себе это представлял. Однако Амаласвинта права. Мальчик не может его узнать, он для него чужой. Но ведь можно начать все заново.

— Чего ты колеблешься? Неужели твое желание не настолько сильно, как ты думал? О призыве я знаю. Хорнбори тоже уйдет.

— Значит, тебе известно и то, что теперь все по-другому.

Карлица одарила его циничной улыбкой.

— Разве? Вы уходите, и никто не знает, вернетесь ли когда-нибудь. Как по мне, то ничего необычного в этом нет.

На самом деле все выглядело весьма загадочно. Во-первых, им предстояло собраться не в долине, из которой они всегда выступали в прежние походы. Во-вторых, поговаривали, будто бы на сей раз они отправятся не в Нангог. Нир испытывал при этом какое-то нехорошее чувство. Ему не нравилось, когда менялось что-то привычное.

— Ну что, хватит у тебя мужества начать с ним все сначала?