Луна светит безумцам - Джим Батчер

— Действовать надо было с умом. Никто же не поверит, что Марконе сожрали дикие собаки. Последовало бы полномасштабное расследование, экспертизы, вещдоки и тому подобное…

— Вы поняли, что без козла отпущения не обойтись, и выбрали «Уличных волков»?

Он оскалился.

— Это очевидно. Шайка дебоширов и мерзавцев, повернутых на волчьей тематике, подходила к нашему делу как нельзя лучше. Чего уж проще, чем сложить один плюс один. Преступной группировкой меньше. Отлично.

— Да, Роджер, отличней не бывает, за исключением одного — преступная группировка ни сном ни духом не ведала о своем преступлении. Об этом ты не думал? Видимо, нет. Как и о тех невинных людях, которые, согласно вашим планам, гибли в полнолуние. Ты убил их. Ты и твои подельники из команды.

Роджер побледнел и закрыл глаза. Он весь дрожал.

— Когда… когда ты меняешься, становишься зверем… Это так невероятно. Темп возрастает. Появляется неслыханная мощь. Тело будто поет. Мне случалось в колледже пробовать кокаин. Наркотики ничто по сравнению с этим. А кровь…

Он снова облизнул измазанные кровью губы, на этот раз с жадностью.

— Кажется, я начинаю понимать. Дентон не рассказал, как трансформация влияет на сознание. Наверное, он и сам не знал. И когда ты перекинулся впервые…

Харрис кивнул:

— Да. Остановиться невозможно. Тебя захватывает целиком. Это лучше, чем сон. Поохотившись, чувствуешь, что по-настоящему живешь. — Он открыл глаза и с мольбой на меня уставился. — Я и не думал убивать невинных. Мы начали с бандитов. С торговцев наркотиками. Мы хотели просто попугать, но перестарались. Они кричали, пытались бежать, мы вдогонку и… Дальше понятно. Убивали. Боже Всемогущий, это было прекрасно.

— А потом все повторилось снова и снова. Невинные, несчастные придурки, которым немножко не повезло?

Роджер отвернулся.

— Дентон говорил про издержки, говорил, повесим убийства на «Уличных волков» и заставим всех поверить в нашу сказочку. Мы просто шли за ним.

— Но зачем подставлять Макфинна?

— Это тоже придумал Дентон. Он сказал, есть еще кое-кто для подставы, чтобы вернее отвести подозрение. Макфинн. Мы проникли к нему в дом и нашли кучу оккультных штучек. Ну, поломали, конечно… А на следующую ночь погибли люди. Потом новая ночь и новые смерти. Потом уж опять мы подсуетились. Поймали этого слизняка, делового партнера Марконе, и пустили его в расход.

— После чего легли на дно.

Харрис сглотнул слюну.

— Дентон отобрал наши пояса и спрятал. Он всегда держался лучше. Бедная Дебора. Она чуть не спятила. На стенку лезла. Уилсону тоже пришлось несладко. Так прошел месяц.

— И по прошествии месяца вы загрызли охранника Марконе в «Вер-сити»?

— Ага, — засверкал глазами парень. — Ты бы посмотрел дело Марконе. Преступление на преступлении. Нам все известно, однако в суде ничего не доказать. Господи, Дрезден, он всех купил.

— Пусть так. Но кто мы такие, чтобы судить?

— А чем мы не судьи? — возразил Харрис. — С нами сила. Мы обязаны использовать ее во благо. Обязаны выполнить свою работу. Черт побери, Дрезден! Если уж ты такой правдолюб, мог бы и помочь нам, а ты только мешаешь.

Я почувствовал, что отсидел ногу.

— Мне не нравятся ваши методы. Вы сваливаете свою вину на других.

Харрис ухмыльнулся:

— Как будто Макфинн никогда не убивал. Проклятие! После случая в полицейском участке у него поперек лба горит вывеска — УБИЙЦА. Большими буквами. Теперь об этом знает каждый.

— Ты забыл обо мне. Я-то понимаю: не разломай вы круг в его доме, ничего бы не случилось.

— Да-а… Забудешь о тебе! — В голосе Харриса зазвенели досада и злость. — Ты как чирей в заднице. Повсюду нос суешь. Даже в отчете про пояса настрочил. Слишком много знаешь. Вот и пришлось Дентону заняться тобой. Был бы ты поумнее, то уже нажал бы на курок и уносил ноги, пока он не появился из тумана.

— Почему именно «Уличные волки»? — спросил я, оставив его выпад без ответа. — Зачем вы подговорили меня прощупать банду?

— Дентон решил, что они тебя укокошат, — сплюнул Харрис. — Избавят нас от хлопот.

Сходится. Я подозревал, что в этой истории замешан кто-то еще.

— Он узнал об их слежке сразу после того, как я свалил в тот день из гаража?

— Ну да. И приставил меня следить за ними, чтобы уверенность в твоей смерти была стопроцентной. Я увидел погрузку в багажник и подумал — ты мертв. Мы решили покончить с бандой, прежде чем Макфинн покончит с Марконе.

— Откуда вам стало известно об этом?

Харрис заворчал:

— Он сам сказал. Этот чертов троглодит на брюхе приполз в полицию за помощью.

Я не выдержал и улыбнулся:

— Неужели?

— Ей-богу! — Харрис приподнял голову и сжал кулаки. Я ощутил, как он весь напрягся. — Хватит разговоров. Если ты не намерен переходить на нашу сторону, то убирайся к черту. Или жми на курок. Только не трать мое время.

Я нажал пушкой парню на горло, маленько придушив.

— Я еще не закончил. Ты передашь Дентону послание. Мне надоело ходить вокруг да около. Скажи, что на восходе луны в доме Марконе ему предоставится возможность сделать свой выстрел.

Харрис извивался подо мной, корчился, хрипел, но, услышав мои слова, притих и ошарашенно выпучил глаза.

— Не надо быть гением, чтобы понять простую вещь — Дентон постарается оказаться там, где появится Макфинн. Очень удобно убрать свидетелей, став единственным очевидцем происшествия. Скажи, я тоже буду там. И еще скажи, я его не упущу.

С этими словами я резко убрал револьвер. Полузадохнувшийся Харрис крякнул что-то неразборчивое. Похоже, согласился передать… Я, не торопясь, поднялся с него. В одной руке пояс, в другой револьвер. При виде пояса Роджер жадно сверкнул глазенками.

— Зачем сказал? — просипел он. — Зачем предупредил?

Я внимательно посмотрел на него и тихо ответил:

— Я не в восторге ни от вас, ни от ваших действий. Вы не используете дарованную Силу; она использует вас. Вы превращаетесь в диких зверей, поддерживая мир с помощью страха. Настал ваш черед бояться.

Харрис распрямился. Волосы всклокочены, рожа в крови. Он отступил на пару шагов, опасливо стреляя глазами по сторонам.

— Мой пояс. Отдай.

— Забудь, сынок. Пояс ты не получишь. И мой тебе совет — беги к мамочке, запрись в своей комнате и не выходи, пока все не устаканится.

Он побелел как полотно и двинул на меня. Я наставил револьвер. Харрис застыл, сжав до хруста кулаки.

— Ты не уйдешь с этим, — прохрипел он. Голос от напряжения срывался на фальцет.