Железный регент - Дарья Кузнецова

Ив Ярость Богов

Я до последнего сомневался, стоит ли звать с собой Рину и следовать рекомендациям Даора. Даже тогда, когда пришел просить ее послужить главным украшением вечера, до последнего оттягивал вопрос и уже почти решил отказаться от этой затеи. Мне хватало уже того, что Лиа с непонятной целью свела знакомство с даной, и одно это заставляло беспокоиться, отыскивая скрытые мотивы и нити, за которые дергали оставшиеся в тени противники.

Впрочем, я не сомневался, что единственным человеком, направлявшим действия моей любовницы, являлся ее отец. И даже справедливо подозревал, что Митий сам подложил под меня дочь. Интересно, знал ли он о ее необычных пристрастиях и моих, или так совпало случайно?

Но Рина сама подтолкнула меня к нужной теме, и здравый смысл в итоге остался в меньшинстве. Победили государственная необходимость в лице Алого Хлыста и, конечно, мои собственные желания.

С даной было приятно уже только находиться рядом, а порой даже казалось, что она помогает мне вернуться в те года, когда не приходилось быть постоянно настороже, каждую минуту ожидая галлюцинаций или других, худших проявлений болезни.

В парадной анфиладе Рина была больше сосредоточена на своих мелких страхах, а вот того, что действительно стоило внимания, не замечала. Из общей массы любопытных, жадных, заинтересованных взглядов толпы я то и дело выхватывал другие — спокойные, оценивающие, сосредоточенные. Члены регентского совета и те, кому не досталось в нем места. Эмиссары разных весомых личностей, а по-простому — шпионы; живые глаза и уши, хозяева которых до поры оставались в тени. И те, кого я не узнавал или не успевал заметить.

Несмотря на то что высокие гости не обязаны были сидеть на своих местах весь вечер и вполне могли общаться с другими гостями — например, Драму почти сразу наскучила компания лакки, и он ушел «в народ», — к Рине никто не рискнул подойти и даже не крутился поблизости. Сыграло ли роль мое присутствие, или никто даже без него не собирался столь откровенно демонстрировать интерес — я не знал, но больше склонялся ко второму варианту.

Двор выжидал. До представления наследника оставались считанные дни, и все, кто не прокололся до сих пор, предпочитали немного потерпеть и только потом делать ставки.

Вечер по этой причине прошел очень спокойно. Не знаю, какие именно проверки и кому устроил Даор, если вообще устроил: я ничего такого не заметил. Все дети кесаря, за исключением неопытной Рины, чувствовали себя здесь вполне уверенно, спокойно общались с обитателями Нижнего дворца и другими гостями и развлекались вместе со всеми. Как бы ни хотелось мне полностью оградить их от всего лишнего, делать это всерьез было глупо: они должны покинуть свое «убежище» полностью готовыми к самостоятельной жизни, включая самые неприглядные ее стороны.

Пожалуй, единственным по-настоящему заинтересовавшим и озадачившим меня событием стала просьба Стьёля о разговоре. Я ожидал, что альмирец не сделает ни единого шага сверх необходимого для соблюдения приличий, а остальное время проведет в уединении. Когда стало ясно, что принца не удастся излечить, он спрятался от всего мира в одном из уединенных храмов Немого-с-Лирой и перестал поддерживать какие-либо связи не только с близкими и родными людьми, но даже с простыми знакомыми, и я хорошо его понимал. За прошедшие с момента трагедии несколько лет о нем вообще почти не было слышно.

И тут вдруг — желание поговорить с номинальным правителем соседней страны. Причем желание, судя по удивлению свиты, лично принца, которое стало сюрпризом не только для меня. Больше того, даже Даор не сумел предположить, что понадобилось альмирцу, о чем я узнал, кратко переговорив с Алым Хлыстом. Единственное внятное объяснение, которое сумел выдвинуть этот интриган, заключалось в желании Стьёля попросить убежища в Вирате из опасения, что младшие братья все же решат исключить его из борьбы за трон самым надежным способом. Но старший принц мало походил на человека, стремящегося спастись от смерти.

К счастью, задумываться об этом мне было некогда. Покинуть торжество прежде высокопоставленных гостей я не мог, я все-таки не кесарь, а Ламилимал с большим удовольствием окунулся в праздник и никуда уходить не собирался. Не выгонять же его, в самом деле! Остальные важные гости разошлись до полуночи, Рину я отослал еще раньше — она, впрочем, не очень-то и возражала. А вот мне удалось добраться до покоев лишь ближе к рассвету.

Стьёль, старший принц Альмиры, оказался пунктуальным человеком и вошел в кабинет строго в назначенное время. Кивком поздоровался, огляделся и удовлетворенно кивнул, после чего последовательно показал на свое ухо и на стену и вопросительно уставился на меня.

Намек был понятен, хотя и неожидан, но я не стал спорить и укрыл кабинет защитой от всего и сразу. Гость одобрительно усмехнулся и, подвинув одно из кресел ближе к столу, устроился в нем.

Я смутно понимал, как он намеревается объясняться без жреца, — я знал всего несколько слов языка жестов, и то по чистой случайности. Но вопрос отпал сам собой, когда я заметил в руках принца небольшую грифельную дощечку, простой лоскут ветоши и тонкую палочку мела. Подобная секретность заставила подобраться и насторожиться.