Генерал-адмирал - Роман Злотников

Кроме того, был обсужден и передан мне проект Русско-трансваальского договора о дружбе и союзе. Я заверил всех, что по прибытии в Санкт-Петербург немедленно предъявлю его брату и буду всячески способствовать его скорейшему подписанию, но… по моему скромному мнению, особых шансов на это нет, ибо подобный договор означает новое и куда более серьезное обострение отношений с Англией, которое наверняка окончится войной. А война с Англией сейчас не выгодна ни одному из наших государств. Воевать с нами на суше британцы не будут — попытаются установить блокаду флотом, что у них может получиться. Во всяком случае, если не против крейсеров, то против гражданских судов — вполне. И потому деятельность одного из наших вновь образованных обществ окажется сильно затруднена. Как, кстати, и помощь России Трансваалю в рамках, предлагаемых договором. А вот сухопутную армию они могут бросить против Трансвааля. Ее же численность у англичан хоть и не сравнится с русской, но все одно больше, чем население обоих бурских республик. И противопоставить столь грозным силам бурам нечего. Пока нечего. Но когда мы развернемся…

Тут уж уперлись папаша Крюгер и еще несколько членов антианглийской партии. Они просто закусили удила. Так что проект договора все-таки утвердили и передали мне…

Вести же об открытии россыпей решено было попытаться подержать в тайне еще как минимум пару месяцев, пока я не доберусь до Европы и не стану обналичивать уже добытое золото… Все присутствующие дали торжественную клятву, пообещав не рассказывать о том, что обсуждалось на заседании, даже домашним. Деньги в счет создания акционерных обществ постановили внести сейчас и передать мне для запуска обоих проектов, но не полностью, а кто сколько сможет. Ибо в настоящий момент трансваальцы пока были еще не слишком богаты. На оставшуюся часть их взносов я пообещал предоставить всем мой кредит с погашением в конце года… либо перераспределением долей внутри общества.

Продажа пакетов на сторону общим решением была запрещена. Во многом еще и из-за этого мне вручили контрольные пакеты обоих обществ — все равно средств перекупить их у меня у большинства присутствующих не имелось. А друг за другом они следили куда ревностнее, чем за мной. Я для них был птицей другого полета, но вот дозволить взять над собой первенство соседу и конкуренту… для истинного протестанта это немыслимо!

Через неделю я убыл в Лоренсу-Маркиш в сопровождении конвоя из почти сотни человек, две трети которого составляли буры — охранники из числа родственников членов правления обоих акционерных компаний и просто члены их кланов. Перед самым отъездом я подал Кацу еще одну идею для заработка — джинсы. В конце концов, Леви Штраус начал шить штаны для калифорнийских золотоискателей, а климат в Калифорнии тоже жаркий. Так что будут брать, и много. А что у американца пока имеется действующий патент — так то ж в Америке! Если что — пусть приезжает и судится. Изобретать ничего не надо — только попросить уже добравшегося до САСШ инженера вместе с закупленным оборудованием привезти с десяток штанов производства фирмы Levi Strauss & Сº, а потом заказать материал и посадить сотню портных клепать такие же. Там, глядишь, патент закончится, а мы моду на «трансваальские штаны» уже в Европе привьем. Или сами патент получим. Насколько я помню, первые джинсы у Леви не имели петель для ремня, поскольку их предполагалось носить с подтяжками, — вот за это зацепимся и запатентуем свои…

Известие о том, что в Трансваале открыто новое золотое месторождение, достигло Европы, когда мы добрались до Бельгии, то есть в июне. На этот раз мы шли ходом. Я беззастенчиво тратил деньги партнеров по акционерному обществу на закупку угля, стараясь преодолеть Суэцкий канал, Средиземное и Северное моря, то есть места глобального превосходства Британского флота как можно быстрее — еще до того, как станет известно о золоте. Конечно, шансы на то, что англичане сразу поймут, кто имеет к этому явное и непосредственное отношение, были невелики. Но были. Британская секретная служба должна была отследить мои заходы в Лоренсу-Маркиш и поинтересоваться их причинами. А сопоставить одно с другим особого ума не надо. Так что чур меня — лучше пораньше убраться в воды, где мы с англичанами хотя бы можем хоть как-то бодаться.

До Амстердама мы мчались на всех парах, останавливаясь только для погрузки угля. Там нас и настигли слухи о том, что в Трансваале — нет, вы слышали?! — самородки просто валяются на земле, негры подбирают их как обычные камни и убивают ими страусов!..

В общем, все получилось удачно. Нет, Господь мне точно благоволит. Ну невозможно, чтобы столь авантюрные, хоть и тщательно продуманные планы воплощались так гладко. Ой где-то шмякнет меня… Однако пока все шло, прямо скажем, лучше некуда. Когда я на переговорах с бельгийцами по поводу строительства железной дороги Лоренсу-Маркиш — Претория Филадельфия объявил, что внесу начальную плату трансваальским золотом, это произвело фурор! Мне тут же открылись такие кредитные линии, о которых я даже не мечтал, а число предложений о совместном участии в разработках быстро взлетело почти до сотни. Так что в Штеттине меня ждали уже как дорогого гостя. И контракт на постройку шести грузо-пассажирских пароходов водоизмещением в шесть тысяч тонн и дальностью плавания до четырех тысяч миль, что позволяло достичь Лоренсу-Маркиша из Одессы всего с одной подгрузкой углем, я заключил, как говорится, в одно касание. Причем в договоре были два очень вкусных пункта: во-первых, полугодовая стажировка русского персонала на верфях «Вулкан», и во-вторых, постройка в Штеттине всего двух судов — остальные должны строиться в России при технической помощи немцев. Два — на выбранных мною балтийских верфях, а еще два — на Черном море. Мне же дома тоже надобно кораблестроение поднимать скорыми темпами. Кстати, немцы пошли на это, хотя Россия и Германия в настоящий момент вовсю бодались друг с другом, правда в холодную, воюя только в сфере тарифов. Вот что значит магия золота…

А вот в Питере разразилась буря. Брат-государь орал и едва не топал ногами:

— Что ты, творишь, Лешка?! Что ты творишь?!! Мало тебе, что едва в войну с англичанами не вляпались, — так нет же, решил-таки дожать, чтоб сцепились! Ты знаешь, какую ноту мне этот чертов Примроуз, который граф Розбери,[24]прислал? Они же никогда не потерпят, чтобы мы в Африке закрепились!..

Я молча ждал, пока он выдохнется. Но братец у меня был выносливый, поэтому выдохся не скоро. Однако все, что имеет шансы случиться в нашей жизни, когда-нибудь происходит. Произошло и то, что я предвидел. Поэтому, дождавшись, когда государь Александр III, устав, шмякнулся на стул и, привычно проверив, не приглядывает ли за ним дражайшая супруга, извлек из-за голенища заветную фляжечку с шустовским коньяком, я спокойно произнес:

— Брат, я привез тебе проект договора о дружбе и союзе с Трансваалем…

— К-к-кха-а! — Изо рта брата выплеснулся фонтан коньяка, залив ему весь парадный мундир, в который он был облачен, вероятно для того, чтобы придать нашей встрече официальной характер.