Суперлуние - Саша Готти

Какой логикой руководствуется демон при выборе кратчайшего пути до пункта назначения, сказать было трудно. Тая прекрасно понимала – если бы Османтус был чуть тупее, то переместился бы сам по подходящим ему телам и сознаниям людей, забыв про нее. Но, к счастью, демон кое-что помнил и чуточку соображал, поэтому привел в электричку, а сам развалился на сиденьях в конце вагона, привлекая к себе неодобрительное внимание остальных пассажиров.

Разумеется, что покупать себе билеты, как и жетоны на метро, Османтус не удосужился. Поэтому уже на следующей станции Ланская он имел скандал с контролером и был с позором выставлен из вагона. Демона это ничуть не смутило: явился он уже на следующей станции Старая Деревня в облике четырех обормотов лет шестнадцати, которые принялись цепляться к Тае, просить дать пожрать и звали за собой.

«Едем куда-то в северном направлении, но далеко ли? Османтуса не спросишь, он на вопросы никогда не отвечает – только хамит», – Тая напряженно смотрела, как за окном бегут окраины Питера: то деревенские домики с теплицами и огородами, то огромные супермаркеты в окружении уютных летних кафе. Мимо летели деревья в нежно-зеленой дымке молодой листвы, мелькали торговцы саженцами по обочинам дорог – все суетились и готовились к лету.

Тая смотрела в окно электрички, а в мыслях проносились картины: старинный заброшенный дом или башня, где в кресле замерла одинокая сгорбленная фигура. Стоит только звонко крикнуть «папа!», и ее встретит измученный взгляд. Она поможет ему встать, подняться, вернет домой и все-все расскажет, что он пропустил за долгие годы…

Электричка стучала по рельсам, плавно покачиваясь, по громкой связи объявляли названия станций, пассажиры входили и выходили. Станция Лахта, Лисий нос, затем Александровская, Тарховка… Тая, прислонившись виском к стеклу, пыталась не дремать, поглядывая на Османтуса, но тот что-то бубнил, плевался и пока никуда выходить не собирался.

На станции Тарховка в вагон ввалилась шумная семейка с горшками рассады в необъятных сумках. Тая поморщилась, представив, что остаток пути придется слушать гвалт этих визгливых голосов, которые яростно спорили друг с другом, кто из них потерял в трамвае сумку с удобрениями для огурцов.

В этой семейке было сколько-то кошмарных детей, необъятных размеров мамаша и гнусаво выступающий отец семейства, к тому же в переноске у всей этой оравы истерически мяукал кот. Рассада в горшках, которую они тащили на себе, колыхалась из стороны в сторону, как лес во время землетрясения.

Как же все это было знакомо! Крепенькие ростки помидоров, перцев, огурцов: обычно каждую весну у тетки начинался «дачный рецидив» и на подоконниках появлялись баночки из-под йогурта, заполненные землей. Каждую весну тетя Рита мечтала об урожае, итальянских салатах и тихих вечерах на дачной веранде, когда стол ломится от мясистых помидоров, ярко-розовой редиски и хрустящих листьев салата. В реальности же все было иначе: пара сморщенных редисьих хвостиков в пересохшей земле, сожранные тлей грядки – и сплошное теткино разочарование.

«Безумные зомби-дачники» – так мысленно назвала Тая это семейство, которое как назло расселось как раз напротив, нахально расставив сумки прямо ей на ноги. Огуречные заросли запутались в волосах, а помидорный раскидистый куст опасно накренился в ее сторону, проведя по щеке шероховатым листом. Нос уловил острый помидорный запах, какой бывает, если растереть в руках томатный лист.

– Привет, извините! – весело произнес ломающийся юношеский голос.

Тая вздрогнула, поняв, что обращаются к ней, хотя и не разглядеть, кто именно. Манера говорить была не Оськина – какой-то другой юнец, наверное, старший сыночек из этой безумной семейки.

– Не мешаю вам, ничего? – спросил он, и на ногу ей опустилась тяжелая сумка.

– Немного мешаете, – Тая попыталась выпутать из волос усики огурцовой рассады. – И на ногу вы мне сумку с котом поставили.

– Разве? – удивился юношеский голос. – Ничего, он не кусается. Только орет громко. Котов любишь?

Неожиданный переход на «ты» от существа, облик которого надежно скрывался за огурцово-помидорными зарослями, вызвал недоумение.

– Как их не любить? – Тая осталась спокойной, решив, что сейчас не время и не место возмущаться. – У меня дома кот живет, Бандит его зовут.