Ингви фон Крузенштерн - Владимир Атомный

– Хоть ты так и говоришь, меня мучает совесть. Согласись, удивительно, что она у меня есть? – рассмеялась она.

– Это неплохо, – поддержал смех я.

– Думаешь?

– Я же могу склонять тебя к постели, давя на угрызения совести, – состроил коварную рожу я. – Так что да.

– Ой! – фыркнула Марина. – Склонятель нашелся. Чего меня склонять-то? Посмотри этим своим взглядом, как ты умеешь, и все готово.

Я не выдержал и рассмеялся пуще прежнего, шлепнув ее по попе.

– Смотри у меня, главное другим такого не позволяй.

– Нет, Игореша, ты единственный, – промурлыкала девушка, игриво проведя коготком мне по губам. – Такая дурная только тебе нужна, уж не знаю почему.

– У них нет вкуса.

– Хи-хи, хорошо, пусть так. Ты с делами закончил?

– Если сделаешь мне массаж перед сном – ночью устрою… кхм, – поперхнулся я, вспомнив планы, – в общем, как буду в форме – позабавимся на славу.

– Ты сейчас спать собрался? – разочарованно надула она губки.

– Прости. Полностью вымотан. Отдых просто необходим.

– Ладно, боец, пожалею тебя на этот раз, – хихикнула она и встала, – ложись давай. Будет тебе массаж.

Разбудил Иван. Я быстро глянул на лицо – спокойное.

– Что случилось?

– Может, прогуляемся по тому адресу?

– Где бои проходят?

– Да. Снаружи глянем, внутрь зайдем. Не люблю сюрпризы.

Я с подвыванием зевнул и сел на кровати.

– Ладно, пошли.

Марины не было. Заперев комнату на ключ, покинули гостиницу и сразу направились к дальнему от моря краю городка, по адресу, что несколько раз повторили парни. Арена замаскирована под склад.

Наступил вечер. Петергоф полон праздно гуляющих людей. Ездят шикарные экипажи, смеются девушки, а некоторые из кавалеров читают нараспев стихи, умилительно и смешно прикладывая руку к сердцу и драматизируя. Всей атмосфере способствует громкое пение многочисленных птиц и шелест воды в фонтанах. Я с трепетом отметил сказочность происходящего.

Но чем дальше от центра, ресторанов и публичных домов, тем меньше жителей. Кажется, что даже птиц поубавилось.

Нам пришлось попетлять среди переулков. Место для арены выбрано очень хорошо. С трудом, но отыскали. С трех сторон склад подпирают другие строения. Все из почерневшей доски, покосившееся. У меня даже возникло чувство сюрреализма происходящего – Петергоф выглядит совершенно иначе, а этот уголок будто забыт и не убран, производя гнетущее впечатление.

– Отлично! – заявил Иван. – Если будет нужно бежать – можно уйти по крышам. А вот переулок перекрывается на раз.

– Хорошо подметил, – впечатлился я, – и не подумал бы.

– Ну ты бы напрямик прошел, как великан, – криво усмехнулся брат. – И кровавые лепешки после себя бы оставил.

– Хо-хо!

– Пошли, глянем, что там у них. У тебя есть монеты?

– Зачем? – удивился я и хлопнул по карманам.

– Ставку сделать, если что. Внутрь просто так могут и не пропустить.

Насобирав мелочи, мы смело постучали. Спустя минуты две открылось узкое окошко:

– Чо нада?

– Ставку хотим сделать, – осклабился Иван.

– Не работаем сёдня.

– А завтра уже пропьем. Открывай, браток.

Послышались матерки. Потом недовольным голосом:

– Ладно! Токмо быстро!

Дверь отворилась, и мы спешно вошли, попав в узкий, темный коридор с высоким потолком. Дверь закрылась, и в спины раздалось:

– Вперед шлепайте!

Дошли до поворота и уперлись в еще одну дверь. Иван открыл. Тут же пришлось сощуриться – в открывшейся комнате намного светлее из-за висящих под самым потолком фонарей.

– Вон туда идите. Сава, чо там, список готов?

От заваленного предметами и бумагой стола поднялась голова очень полного человека. Некоторое время смотрела на нас, в мыслях находясь не здесь. Потом сказала урчащим голосом:

– Да.

– Прими ставки, – бросил встречавший нас косматый мужик и скрылся в проход обратно.

Комната небольшая, из нее ведет несколько дверей, а сами перекрытия делались явно позже основной постройки.

Мы глянули на список из восьми участников. Иван усмехнулся и, склонившись ко мне, говорит:

– Тут у всех прозвища. Скрывать личность будет намного проще. Та-а-ак… ты у нас тут прописан как «Игорь Лютый (сильный новичок)». Подходит такое прозвище? А то вечером я встречаюсь с Семеном.

– Черт с ним, пусть будет такое.

Мы отдали монеты, получили квиточек и направились обратно. Косматый встретил хмурым взглядом, едва не сливаясь с тьмой своего уголка перед дверью. Это если обычным зрением смотреть, а так-то я вижу, что под рукой арбалет и шашка.

Вышли. Иван еще раз оглядел строение, и мы двинулись обратно.

– Да-а, изнутри совершенно не понятно, как все устроено.

– Постараемся не попадать в ситуации, когда нужно будет срочно бежать, – глянул я на брата и полез за трубкой.

– Словно можно заранее выбрать, – усмехнулся он.

– Главное настрой, брат, главное настрой.

Вместе дошли до центра Петергофа. Мне надо сходить в корпус общежития – познакомиться с соседом по комнате, так что мы пожали друг другу руки и разошлись.

Пока иду, встречаются ученики. Многие провожают взглядами, косятся и даже шепчутся. Возле входа в корпус стоит группа парней, в основном старше меня. Уверенные маги. Прохожу мимо, ощущая, как буравят пристальными взглядами. Один выставил ногу для подножки, но я легко перепрыгнул и даже на отклик не обернулся – нельзя начинать поступление с драки. У них двойное преимущество перед администрацией. А уж размазать червей я успею, даже если нужно подождать пару лет, пока стану сильнее и с прикрытым тылом.

Взбежал по лестнице, свернул налево. В шумном коридоре полно гимназистов, что также смотрят с удивлением. Держу лицо камнем. Я невозмутим, как волнорез.

Толкнул дверь – оказалась открытой. В комнате горит несколько свечей, и мы с Сергеем тут же уставились друг на друга. Я прикрыл дверь, отрезая шум.

– Здорова! – начинаю первым. – Я Игорь, твой новый сосед. Недавно поступил.

– Ну, привет! – протянул он руку. – Голобородько Сергей Владимирович.

– Зашел познакомиться – утром ты был на учебе.

Он покивал, продолжая хмуро смотреть. Я заметил, что у него подживает ушиб с левой стороны лица, на скуле.

– Чем занят? – кивнул я на одежду на его коленях.