Глубже - Брайан Уильямс

— Никогда не бывает слишком поздно, — пробормотал он, и его массивная, нескладная фигура исчезла за дверью.

В последующие дни Саре было приказано отдыхать и набираться сил. Наконец, когда ей уже начало казаться, что она сойдет с ума от бездействия, ее позвали в другую комнату — и проводил ее туда уже не Джозеф. Этот человек носил такую же одежду, но был меньше ростом и старше, совершенно лыс, и, ведя Сару вниз по коридору, двигался он мучительно медленно.

Время от времени он оглядывался на женщину, и, словно извиняясь, приподнимал пушистые седые брови.

— Это все мои суставы, — пояснил он. — Сырость добралась и до них.

— Такое и с лучшими из нас случается, — ответила Сара, вспомнив, как хронический артрит искалечил ее отца.

Сопровождающий ввел девушку в довольно большую комнату, с длинным столом в центре и несколькими низкими шкафчиками у стен. Не сказав ни слова, старенький человечек вышел, оставив Сару раздумывать о том, зачем ее сюда привели. По обеим сторонам стола стояли два стула с высокой спинкой, и она подошла к ближайшему из них и встала позади. Когда Сара стала осматривать комнату, ее взгляд задержался на небольшой молельне в углу, где между двумя мерцающими свечками высился крест из кованого метала, перед которым лежала раскрытая Книга Катастроф.

Глаза Сары блеснули, когда женщина заметила на столе что-то интересное. Большую часть его поверхности занимал развернутый лист бумаги с цветными пятнами. Оглянувшись, Сара посмотрела на дверь, так до сих пор и не зная, что ей тут делать. Затем сдалась под натиском своего любопытства и, подойдя ближе, нагнулась над листом.

Она увидела перед собой карту. Сара начала с верхнего левого угла, заметив две крошечные параллельные линии, тщательно заштрихованные, которые через несколько сантиметров заканчивались участком с рядом микроскопических прямоугольников по соседству. Тут же была и подпись — «Вагонетная станция», и еще несколько незнакомых женщине символов. Сара продолжила рассматривать карту дальше, заметив другую надпись — «Стигийская река» рядом с вьющейся темно-синей линией.

Сара начала двигаться в сторону от угла, где был обозначен огромный светло-коричневый участок с множеством соединенных друг с другом пузырей, некоторые были выделены разными цветами — темно-коричневым, оранжевым и различными оттенками красного, от багряного до темно-бордового, — собственно говоря, эти цвета напоминали Саре кровь, где-то свежую, а где-то уже засохшую. Женщина решила выяснить, удастся ли ей понять, что именно они представляют на карте.

Выбрав первый попавшийся участок, Сара наклонилась еще ближе, чтобы тщательно его рассмотреть. Он был ярко-алым, почти прямоугольным, с наложенным на него крохотным иссиня-черным черепом, «мертвой головой». Сара пыталась расшифровать условные обозначения по соседству с рисунком, как рядом раздался какой-то звук. Кто-то тихонько выдохнул.

Она немедленно подняла взгляд.

Сара отшатнулась, налетев на стул и подавив крик.

По другую сторону стола стоял солдат-стигиец, одетый в характерную серо-зеленую форму Доминиона. Он казался на удивление высоким и, сжав руки перед собой, расположился чуть больше чем в метре от Сары, молчаливо ее рассматривая. Она понятия не имела, как долго он уже находится в комнате.

Поднимая глаза все выше, Сара заметила, что на лацканах его длинного кителя красуется ряд коротких хлопковых нитей, выступавших наружу, — они были окрашены в множество цветов, включая красный, фиолетовый, синий и зеленый. Если в Верхоземье солдатам давали медали, то здесь их подвиги отмечали с помощью таких нитей — и у этого человека их было столько, что Сара и сосчитать не могла.

Черные волосы солдата были зачесаны назад, в плотный хвост. Но когда взгляд Сары упал на его лицо, женщина едва не отступила еще дальше. На него было страшно смотреть. Одну сторону головы пересекал огромный шрам, по виду и цвету чем-то напоминавший цветную капусту. Он охватывал треть лба и весь левый глаз, настолько изуродованный, что, казалось, его развернули на девяносто градусов вокруг своей оси. Шрам разрезал щеку, спускаясь вниз, там, где она соединялась с нижней челюстью. Он коснулся и рта, растянув уже и без того до невозможности тонкие стигийские губы солдата так, что были видны все его десны, аж до зубов мудрости.

Такое увидишь только в кошмаре.

Сара быстро отыскала здоровый глаз стигийца, стараясь не зацикливаться на левом — слезившемся, окруженном выступавшими кроваво-красными тканями, прорезанными сетью голубоватых капилляров. Стигиец напоминал жертву незавершенного анатомического исследования, словно кто-то начал препарировать его лицо, но закончил работу лишь наполовину.

— Вижу, вы начали без меня, — произнес он. Искривленный рот выговаривал слова с придыханием, а голос у солдата был тихий, но при этом уверенный, командирский. — Вы знаете, что изображено на этой карте? — спросил он.

Сара помедлила, потом сделала шаг вперед и с облегчением вновь опустила взгляд на карту.

— Глубокие Пещеры, — ответила она.

Стигиец кивнул.

— Вижу, вы уже нашли Вагонетную станцию. Хорошо. Скажите мне… — он указал рукой на изображение железной дороги, и Сара увидела, что у него не хватает нескольких пальцев, а от остальных остались лишь культи; стигиец взмахнул рукой над остальной частью карты, — вы знали о том, что все это существует на самом деле?

— Про Вагонетную станцию да, но нет, не про все вот это, — честно ответила Сара. — Но до меня доходили слухи про Нижние Земли… разные слухи.

— Ах, слухи, — на мгновение улыбнулся стигиец.

Эффект был совершенно обезоруживающим: блестящая полоска вокруг его зубов на мгновение сморщилась и задрожала ленивой синусоидой, а затем вновь распрямилась. Он сел, жестом предложив Саре сделать то же самое.

— Моя задача: обеспечить вам возможность действовать на Великой Равнине и в ее окрестностях. К тому времени, как мы закончим, — темные зрачки стигийца указали на предметы на краю стола, — вы будете полностью ознакомлены с нашим снаряжением и оружием, и вас научат участвовать в операциях в обозначенных нами пределах. Это понятно?

— Да, сэр, — ответила Сара, обратившись к нему так, как подобало говорить с военным. Судя по всему, ему это пришлось по вкусу.

— Мы знаем, вы на многое способны — без сомнения, ведь вам так долго удавалось скрываться от нас.

Сара кивнула.

— Ваша единственная цель: найти и обезвредить — любыми средствами — бунтовщика.

Воздух словно сгустился вокруг, когда она прямо взглянула в его жуткое, изуродованное лицо:

— Вы хотите сказать — Уилла Берроуза?

— Да, Сета Джерома, — коротко произнес стигиец.

Он вытер слезящийся глаз тыльной стороной кисти, а затем неуклюже щелкнул пальцами — вернее, тем, что осталось от его большого и указательного пальцев.

— Что?.. — Сара услышала легкий стук по каменному полу за собой и быстро повернула голову. Сквозь дверной проем в комнату проскользнула тень.