Свидетели Крысолова - Игорь Пронин

* * *

Когда явился Шацкий — надо отдать ему должное, энбэшник позвонил с дороги и сообщил о своем прибытии, — Живец уже с комфортом принял душ и, сбросив наконец дурацкую пижаму, облачился в халат. Ничего более подходящего у Даниловой, к сожалению, не нашлось, она была значительно уже Живца в плечах и даже, что удивительно, в бёдрах.

— Как добрался? — Живец решил вести себя обескураживающе нагло и, открыв дверь, сразу повернулся к гостю спиной. — Проходи на кухню! Пожрать что принёс?

— Пицца. — Шацкий аккуратно прикрыл за собой дверь и вскоре появился на кухне, сообщив об этом засмотревшемуся в окно Дмитрию хлопком пиццы по столу. — Жри на здоровье.

— А ты? У меня вот, ещё осталось. — Живец показал бутылку. — Хорошая штука, настоящая.

— Воздержусь. — Энбэшник сел, потрогал голову. От своей повязки, больше напоминающей шлем, Шацкий успел избавиться. — Доктор не рекомендует. Куришь много?

— Ага. Отрываюсь.

— Почему ты здесь, Дима?

Живец посмотрел в глаза гостю и понял, что он мучился этим вопросом весь день. Наверное, и бить не станет, пока не получит ответа. Тем более что нет повода торопиться.

— А что, плохо? Хороший район, река, вон какой вид из окна! Я тут, пожалуй, останусь на недельку.

— Останься, если Милош не станет возражать, — ухмыльнулся Шацкий. — Он ведь тоже интересуется капитаном Даниловой... наверное. Она была в Башенке во время налёта или нет?

— Предположим, что была и мы с ней обменялись адресами в туалете.

— Кому ты помогаешь, вешая мне лапшу на уши? — Энбэшник выложил на стол полупустую пачку сигарет. — Милошу? Очень оригинально, жаль, что он не знает о вашей пламенной дружбе.

Дмитрий дал ему прикурить. Симпатично вёл себя энбэшник — признал в собеседнике равного, почти партнёра, даже нервы свои унял. Душевный человек, как и все в его поганой конторе.

— Давай обо мне немного позже, ладно? Вот ты — кто такой?

— Шацкий Аркадий Владимирович. Забыл?

— Место работы, — попросил Живец.

— Ты же сам решил, что я из НБ.

Они помолчали. Шацкий буравил Живца взглядом, тот рассматривал его переносицу и считал до ста. На цифре шестьдесят семь гость пошёл на уступки:

— Майор. Управление по расследованию финансовых злоупотреблений. Пойдёшь и проверишь?

— Майор, — с показной завистью вздохнул Живец. — А я вот только лейтенант...

— Знаю, просмотрел базы СПР, их не успели от меня закрыть. Ты погиб ещё в прошлом году, Дмитрий Константинович Гладышев.

— А полковник Плещеев? — заинтересовался Дмитрий.

— Уволен месяц назад по состоянию здоровья, погиб вчера, в Твери. Несчастный случай.

— Только вчера?.. — удивился Живец. — Так, а...

— Нет у меня ни времени, ни желания перебирать всех твоих знакомых! — вскипел Шацкий. — Ты знаешь, кто я, я знаю, кто ты, — может быть, поговорим о деле?

— Постой, постой... Не гони так. В СПР убрали только один отдел, так? Мне интересно.

— Два, если быть точным. Ещё сокращён отдел полковника Отиля, местопребывание которого неизвестно. — Майор выпустил дым сквозь ноздри, мельком взглянул на браслет. — Милошу неизвестно, да? У нас им пока не интересовались.

— Неизвестно, — кивнул Живец, не обращая внимания на вопрос. — А знаешь, Аркаша, неплохо было бы его найти. Сделаешь?

— Нет. Ты объясни, зачем, а там будет видно.

Они опять помолчали. Потом Живец встал и закинул в печку принесённую еду, достал пару стаканов.

— Ты здесь как дома, — хмыкнул энбэшник. — Что-то скажет хозяйка, а? Или ты её не ждёшь? Мне бы стоило провести обыск в этой квартирке.

— Тело в стиральной машине... — рассеянно откликнулся Живец. — Мы ещё не закончили с тобой, Аркаша. Почему ты здесь один?

Шацкий вздохнул.

— Попробую угадать. Я попал к тебе случайно, и ты не передал меня по команде, решил сорвать банк. Засиделся в майорах, да? Затащил в укромный уголок, под свою ответственность хотел выжать информацию. А в результате упустил меня, потерял людей. Теперь... Да ты, наверное, отстранён, а, Шацкий? Я бы тебя отстранил.

Шацкий молчал. За окном раздался звонкий детский плач, и Живец даже выглянул, заинтересовавшись. Ребёнка он не заметил, зато между ближними домами мелькнула фигура человека, одетого в зелёное. Остроконечная шляпа... Он нёс в руке что-то длинное и тонкое, наверное, свою странную трубку. Дмитрий вздрогнул, но никаких шансов настичь лесного обидчика не было.

— Итак, ты собираешься спасти остатки своей ободранной задницы, и сделать это можешь только с моей помощью. — Живец вернулся за стол, и Шацкий обратил внимание, как побледнел его собеседник.

— Или без твоей помощи, Дима. Просто верну тебя обратно. Выбирай.

— Тогда бы ты один не пришёл. Без меня ничего не получится... Ты ведь знаешь, что я не мог выйти из вашей конторки. Но вышел... И сюда ты пришёл один, чтобы не спугнуть. Или за дверьми целая армия? Нет... Знаю, что нет. — Живец прихлебнул виски, подмигнул Шацкому. — Я очень непрост, Аркаша. Хотя вот это пока тебя не касается... Давай договоримся вот о чём: твоему начальству нужна информация на Милоша. Я дам тебе её, но не себя. Обойдётесь.

— Что толку в информации без информатора? — сморщился майор.

— А что толку во мне как свидетеле? Лейтенант СПР, он же «чиновник для особых поручений». Да и не будет никогда суда над такой фигурой, как Милош, ты же понимаешь. Какой тогда мне резон отправляться в ваши казематы?

— Резон простой: тебе нужна защита.

— Нет. — Живец подтолкнул стакан к Шацкому. — Мне защита не нужна. У меня есть своя... Кстати, а что с Джесси?

— С кем?

— С собачкой. Когда я упал там, в Коньково, рядом была собака.

— Не знаю, — с профессиональной озабоченностью свёл брови майор. — Упустил я собаку. Наверное, в питомник отправили... Она ведь больше не нужна была, когда личность хозяина установили.

И Живец понял, почему Шацкий не пьёт: он видит перед собой убийцу. За долгие годы лейтенант СПР впервые общался с человеком, который знал о нём почти всё. Милош не в счёт, с этим они никогда не говорили больше двух минут, да и то только о деле. Майор будто прочёл его мысли:

— Зачем ты ввязался в это?

— Во что конкретно?

— В аферы Милоша... Я ведь так понимаю, что до приёма в его карманную СПР у тебя была обычная работа.

— Какая там работа, — отмахнулся Живец. — Так, полезные игры. Образования нет, желания его получать, впрочем, тоже не было... Я сирота, как из детдома вышел, так на полезные игры и подсел. Несколько лет играл, неизвестно для кого и зачем, а потом стошнило. Вот и всё.